следующем году лорд д'Мерен прогнал крестьянина Олвера и всю его семью, оставив их без средств к существованию. Но это сказалось не только на их жизни. Олвер знал эту землю лучше всех, умел правильно её обрабатывать, и без его участия она перестала быть плодородной. С тех пор лорд д'Мерен больше ни разу не получил столь богатого урожая, и с каждым годом он становился всё скуднее. Таких семей, как семья Олвера, множество, они есть в каждом городе, в каждой деревне. И только в Старом Хадаре на грани голода тогда оказались сотни людей, — громкий мелодичный голос Миолины, полный сочувствия, разносился над площадью под грустный гул толпы и шёпот аристократов.

Лианна верила, что теперь многие, возможно, взглянут на короткостриженную Талли иначе и попробуют помочь её семье. Газетчики неустанно что-то записывали в своих журналах.

— Тогда моя команда поняла, что решением не может быть одно лишь пожертвование. Мы решили обратиться к совету, непосредственно к лорду Полю де Фо, который имеет возможность поднять любую тему в совете в этом месяце, и попросили его навсегда изменить будущее таких крестьян, как Олвер. Узаконить отмену земельного налога в неурожайный год.

И тогда Лианна осознала.

Миолина выбрала главного соперника лорда д'Мерена, того, кто с готовностью выступит против землевладельца.

Была ли история о крестьянине Олвере и его жене правдой? Не имело значения, потому что эта история действовала.

Гул в толпе сменился радостными возгласами, будто крестьянам уже сообщили, что Совет принял новый закон. Но комиссию и лорда Крамберга такими речами было не пронять.

— У вас есть ответ от лорда Поля де Фо, миледи?

Последний острый взгляд в сторону двери.

— Да. Милорд сказал, что поднимет этот вопрос, если получит три голоса поддержки в совете, — ответила Миолина уверенно.

На осознание её ответа у всех ушло несколько секунд…

Лианна видела разочарованные лица жителей Старого Хадара, ждавших большего после столь подробной и запоминающейся истории, после того как почти каждый оказался вовлечён в судьбу крестьянина Олвера и его жены.

— Мы отправили запрос каждому члену совета без исключения, — продолжила Миолина, и лорд Крамберг кивнул.

— Спасибо, леди Валаре. Передайте комиссии ответы, если они у вас есть. Ваша команда единственная, кто ещё не предоставил…

Его перебил звонкий радостный голос у дверей.

— У нас есть ответ! — громко воскликнула Жизель, и глаза Мио прямо таки загорелись когда она услышала знакомый голос.

Самая худая, почти болезненно тонкая участница Отбора быстро подошла к Миолине и вручила ей официальный запрос о поднятии темы на Совете, подписанный и заверенный, со стоящей датой следующего заседания.

Следом в дверях показалась и Аделаида. Она тяжело дышала, держалась за бок и смотрела на Жизель с неверием, словно не могла понять, откуда в этом хрупком теле нашлось столько силы и скорости.

Обе девушки были наряжены в нежно-голубые платья, разительно отличавшиеся от того, что они выбирали в другие дни.

— Я уверена, члены совета не оставят без внимания проблемы простых крестьян, которые трудятся ради того, чтобы всем жителям Левардии хватало еды, и проголосуют соответственно, — громко произнесла Миолина, протягивая бумагу лорду Крамбергу. Среди наблюдающих послышались смешки, в которых сквозило осознание того, что их переиграли.

Люди качали головами, но понимали, что проголосуют именно так, как нужно леди Валаре. Иного выхода у них не было — не после того как за испытанием наблюдали сотни жителей, не при газетчиках, не после слезливой истории об Олвере. Иначе они выглядели бы жестокими.

Миолина использовала Отбор как политический рычаг. Скандально, рискованно, но, без сомнения, впечатляюще.

— Разве уместна настоящая политика на Отборе? Да, мы ищем королеву, но ещё никогда в рамках испытаний не совершались столь серьёзные изменения, — внезапно заговорила вдовствующая королева Хонора, поднимаясь и тревожно переглядываясь с сидящей рядом графиней Геленой де Рокфельт, сжимающей на коленях небольшую сумку.

И нужно признать, что среди придворных её слова тут же встретили поддержку.

Многие из них отправили на Отбор собственных дочерей, многие обладали большой властью во дворце, и никто прежде не задумывался о том, чтобы проводить изменения на законодательном уровне.

— Почему же? Мы тщательно обсуждаем каждое прошение, и нам требуется немало сил, чтобы продвинуть тот или иной закон в совете. Если во время Отбора какие-то прошения получат большее внимание, это принесёт пользу всем, включая жителей Старого Хадара, — поднялась со своего места Великая Принцесса Зеновия Николетта.

За эти месяцы она сильно изменилась, похудела, постарела, поблекла, словно что-то изнутри её высушивало. Но в глазах её горела решимость, и, судя по всему, она не боялась выступить против своей матушки на глазах у всех, если считала, что поступает во благо.

— Спасибо, леди Валаре. Думаю, мы оставим этот вопрос с комиссией. Я согласен со своей тётушкой. Но сейчас нужно дать возможность и остальным участницам рассказать о своих достижениях, — низким голосом произнёс Каэлис, улыбнувшись. Но Лианна видела, что эта улыбка не коснулась его глаз.

— Конечно. Благодарю вас, леди Валаре, леди Кейн, леди Мукс, — поторопил их лорд Крамберг. Девушки покинули центр мраморной площадки под довольный и громкий гомон толпы, которая наблюдала за испытанием, хотя далеко не все поняли, что именно произошло.

А затем… настал черёд Лианны представлять тему, которую выбрала Мелва, — тему красоты и саморепрезентации. Лианна ненавидела её, но изменить выбор не могла, и теперь эта тема казалась ещё более жалкой на фоне изменений, о которых только что говорила Миолина.

Хорошо, что она не позволила Мелве сохранить лидерство. Та хотела пригласить своих служанок и учить женщин Старого Хадара придворному стилю. Но стоило Лианне перехватить бразды правления, как она поняла, что необходимо поднять тему более серьёзную — тему чистоты, связанную со здоровьем жителей.

Вдовствующая королева вместе с несколькими придворными долго и громко восхищалась Лианной, хотя сама девушка знала, что её выбор был опасен. То же сомнение читалось и на лицах комиссии. Тема чистоты и здоровья была далека от саморепрезентации, но никто не решался возразить Её Величеству королеве Хоноре.

— Пожалуйста, не стоит более обсуждать результаты участниц, если только у комиссии нет вопросов, — мягко прервал восторги придворных Каэлис Арно. — Мы не хотим, чтобы на них оказывалось какое-либо воздействие.

Словно мороз пробежал среди придворных. Но больше всех побледнела королева Хонора, поняв, что ей буквально приказали более не вмешиваться в Отбор, после того как она высказала своё мнение о двух участницах подряд. Лианне стало жаль старую женщину, но её куда больше тревожило то, как теперь оценит её комиссия.

Принцесса Заралия и Ариса представляли свои результаты без всякого