— Я — твой будущий монарх, Леонард. И ты будешь исполнять мои приказы. В противном случае отправишься туда же, куда и твой отец…

— Ты не можешь решать всё. Назначением моего отца и местом проживания нашей семьи сейчас занимается Совет, и у тебя нет большинства голосов!

В ответ Леонард услышал лишь короткий, издевательский смех, а затем кронпринц развернулся.

— Пока нет. Следуйте за мной, леди Валаре.

Это был приказ. И мне, и ему.

Когда я вышла вслед за кронпринцем, за моей спиной что-то глухо ударилось о стену, раздался звон разбившегося стекла и грязная ругань Леонарда. Каэлис Арно не отреагировал, даже не замедлил шаг. Вместо этого он резко схватил меня за запястье, затащил в свой кабинет и, захлопнув за нами дверь, сразу же повернулся ко мне.

— Он принуждал вас сейчас? На вас влияли? — в его позе было столько напряжения, и даже… надежды?

— Мы просто разговаривали. Он пытался объяснить, что не имел отношения к тому, что произошло в поместье.

— Просто разговаривали? Одни? Ночью? В его кабинете? Едва ли не целуясь? И вы могли так спокойно находиться рядом с тем, чья семья пыталась принудить вас? С тем, кто почти взял вас против воли? Более того, вы просили его о чём-то…

— Вы упрекаете меня за общение с Леонардом, Ваше Высочество? — спросила я прямо, подняв голову.

— Мне казалось, что после всего случившегося вы не смогли бы больше иметь дело с этой семьёй. Я видел, в каком вы были состоянии, как вас трясло от ненависти, я видел этот ужас в ваших глазах. И сейчас… все эти чувства исчезли так быстро?

Чего он хотел? Чтобы я была идеальной, слабой женщиной, которая будет ждать, просить о помощи, прятаться от остальных?

— Или, быть может, то, что тогда произошло, задело вас не так глубоко, как вы пытались показать? В других обстоятельствах вы были бы не против быть с Леонардом? Скажите мне, Миолина!

— Не говорите так со мной! — прорычала я в ответ, раздражаясь от самой мысли, что он мог так подумать. Почему он вообще допрашивает меня? Почему ведёт себя так, будто ревнует, в то время как сам целуется с Барбарой?

Он ведь ни разу не дал мне понять, что я хоть как-то интересую его помимо того, что произошло между нами под воздействием. Но при этом, как зверь, остро реагировал на любые намёки о других мужчинах — и о Леонарде, и даже о лорде Александере.

— Тогда ответьте мне! Почему вы не объясните ничего, не попросите помощи?! Вы надеетесь, что брак с Леонардом восстановит вашу репутацию?

— Гелена де Рокфельт никогда не позволит Леонарду жениться на мне.

— Тогда каких тёмных богов вы делаете рядом с ним?! — он подошёл ко мне ближе, и только тогда я осознала, что не обязана объясняться — пока он не прикажет. — Ваше молчание, Миолина, говорит больше ваших слов.

Судя по всему, Его Высочество уже отдал некие приказы в отношении Эларио де Рокфельта — и столкнулся с сопротивлением Совета.

Сделал ли он это лишь ради того, чтобы убрать от меня эту семью?

Если так, то это даже больше, чем я могла бы ожидать… Но я всё равно не откажусь от своего плана. Я не наврежу королевской семье — только одной-единственной женщине.

— Я хотела поговорить с вами о другом. О Тавиене. Я уверена, что слышала сегодня разговоры о нём в городе.

* * *

— Ты задержалась, — Аделаида всё ещё не спала, записывая что-то в плотном журнале. — Всё в порядке?

— Да, — я почти без сил опустилась в единственное кресло, вновь вспоминая Его Высочество — как он почти не смотрел на меня во время разговора, как в его взгляде всё время горело сомнение, будто он больше не верил мне. Мне отчаянно хотелось объяснить, почему я была так спокойна и ласкова с Леонардом, но я боялась, что любые попытки приведут к раскрытию моих планов.

Хуже того — я действительно собиралась вновь встретиться с Лео, чтобы добраться до шкатулки Гелены де Рокфельт. Всё остальное уже было готово.

— Какой у нас план на завтра?

— Я выйду на лорда Поля де Фо. У него с Горо д'Мереном давний конфликт — насколько я знаю, они ухаживали за одной и той же женщиной, но в итоге она выбрала именно лорда д'Мерена. С тех пор я не раз слышала, как они спорили в коридорах. Мы напишем ему и об испытании, и о нашем предложении. Добавим, что об этом напишут в газетах — это выставит его в хорошем свете перед всеми, а его соперника — в плохом.

— Почему нам приходится делать это так? Используя конфликт двух аристократов? Разве нельзя изменить что-то по-честному, просто потому что это правильно?

Я тепло улыбнулась Аделаиде, радуясь тому, что она до сих пор верит в светлое.

— Можно, конечно, если долго стараться. Но времени у нас нет, и приходится использовать людские слабости… во благо, по крайней мере. Так что сразу с утра — в библиотеку.

— А что после?

— А после… мы победим. И, надеюсь, займём первое место.

Гелена де Рокфельт и королева Хонора, безусловно, будут в ярости. И сделают свой ход.

Надеюсь, они соберут толпу побольше.

* * *

«Я знаю запах её Зова»...

Всего лишь несколько слов — но какое в них было значение! Могло ли это означать, что между Леонардом и Барбарой была близость? Что они были вместе?

Как ещё понимать подобное признание?

И ведь он даже не осознал, что сказал…

Барбара была влюблена в Леонарда, именно поэтому она отдалилась от меня, стоило ему начать ухаживать за мной. А я, в своей первой влюблённости и наивности, не замечала ни её взглядов, ни её боли.

Но почему она не призналась, что он был её ухажёром? Почему не сказала?! Я спрашивала её множество раз, ещё до знакомства с ним, и она всегда всё отрицала! Почему же я узнаю об этом только через семь лет — от экономки де Рокфельтов и невнятных намёков Леонарда?

Куда больше меня волновало другое. Он сказал, что Барбара пахнет, как я. И ведь барон Эсклар тоже пытался намекнуть мне на что-то, связанное с бывшей подругой, но я не стала влезать в глупые сплетни, решив, что не буду обсуждать Барбару за её спиной.

Что это значит? Искусственный феромон? Но любые ненатуральные запахи на балах были строго запрещены, и каждую из