не понимал, что происходит, никто не осмеливался остановить отпечаток звука. Лианна не могла даже представить, что графиня могла звучать настолько жестоко.

«Каково это — когда в один день ты являешься первой невестой Левардии, с целой очередью ухажёров, готовых сделать тебе предложение, а после люди переходят на другую сторону дороги, лишь бы не встретиться с тобой взглядом? Никто, никто никогда на тебе не женится — ни обнищавшие аристократы, ни вдовцы, потому что ты…»

«Ссс… сколько людей вы подговорили в тот день? — дрожащим голосом спросила Миолина.«И сколько готовы были подговорить сейчас, просто потому что я посмела вернуться, оказаться у вас перед глазами? Я ничего вам не сделала…»

Гелена де Рокфельт вскрикнула дважды — одновременно из отпечатка звука и со своего места, резко вскакивая.

«Не только поэтому!»

— Остановите! Прекратите это немедленно!

Бытовой маг не мог вмешаться — после стирания руны звук невозможно было прервать, и он только растерянно смотрел на лорда Крамберга.

«Ты снова суёшься в нашу семью, а теперь и вовсе возомнила себя достойной королевской. Тебя предупреждали держаться подальше от столицы — но, видно, ты не умеешь учиться на собственных ошибках. Все твои беды — дело твоих же рук. Проиграй, сделай так, чтобы проиграла и Барбара ле Гуинн. Убирайся из столицы, сразу же после испытания, иначе весь двор узнает, что на самом деле произошло в поместье.»

Раздались взволнованные вздохи, когда люди поняли, что Гелена де Рокфельт подговаривала одну из участниц саботировать испытание.

«Я уже ответила вам, я просто хотела узнать, зачем вам всё это! Что сделала моя семья, что сделала я, чтобы заслужить такую ненависть? В поместье ничего не произошло — это была просто новая уловка с вашей стороны, чтобы снова разрушить мою репутацию, будто прошлого раза вам было недостаточно…»

«Никто тебе не поверит, что ничего не произошло. Я уже подготовила…»

— Остановите это! Я приказываю вам прекратить! — вновь вскричала Гелена де Рокфельт, пытаясь выбраться со своего места, но всё происходило слишком быстро.

«Просто скажите, зачем вам всё это! Подговариваете людей, подставляете меня, приводите магов — столько усилий, чтобы держать меня подальше от вашего сына. Что я сделала? Или это просто ревность?!»

А потом — резкий звук пощёчины и громкий всхлип Миолины, которую, похоже, тогда ударили.

Лианна застыла, почти не дыша от ужаса, не веря, что кто-то мог так обращаться с человеком, и не зная, что делать.

— Остановите это наконец, уберите звук, — громко, но спокойно приказала королева Хонора, однако бытовой маг, уже подошедший к лорду Крамбергу, не успел ничего предпринять.

Звук прервался только на последних словах:

«Ты куда более жалкая, чем я думала. Я делаю это потому что… могу».

И всё.

Рядом раздался тихий всхлип — это Миолина плакала, не поднимая головы. Длинные шелковистые волосы скрывали её лицо, а она обняла себя руками, словно отчаянно нуждаясь в поддержке. Сзади к девушке подошла Аделаида и положила руку ей на плечо.

— Я не понимаю… — послышались голоса в комиссии, но их перебил куда более громкий и поражённый голос Камиллы Марлэй.

— Мио, выходит, ты никогда не спала с Леонардом? Все эти годы нас не пускали в столицу по навету? Как ты могла молчать о таком! И как мог дядя не заступиться за твою честь?

— А кто бы мне поверил? Ты думаешь, хоть кто-то стал бы меня слушать…

— Тишина! — Его Высочество поднялся, прерывая гул, который становился всё громче. Люди уже повторяли каждое слово графини, обсуждая, насколько жестокой она оказалась, как смаковала падение Миолины, как подговаривала людей тогда и, судя по всему, намеревалась сделать это снова — теперь, когда леди Валаре вновь была принята в обществе. — Леди де Рокфельт…

— Ваше Высочество, этот отпечаток звука — неправда! Это наговор, Ваше Высочество!

Лианна знала что этот отпечаток звука был подлинным. Ведь многие участницы Отбора ожидали, что именно сегодня исключат Барбару. Газетчики уже спешно делали пометки, предвкушая громкий скандал. Здесь присутствовал не только «Соронский Вестник», но и множество мелких изданий, всегда готовых раздувать любую сенсацию.

В это же время королева Хонора… громко жаловалась на своё самочувствие и на то, что такой ужас коснулся леди Валаре. Лианна не могла поверить услышанному. Она прекрасно знала, что Её Величество знала о плане, и сейчас впервые не видела в королеве Хоноре слабую и добрую старушку.

Нет, она ясно понимала, что та лишь пыталась разговорами о Миолине отвлечь всех от попытки вмешаться в ход Отбора.

— Вы, леди де Рокфельт, подняли руку на участницу Отбора.

Глава 35. "Ты предала мои чувства"

Леди Миолина Валаре

— Бедная девочка, семь лет — по наговору, — громко сокрушалась королева Хонора, а затем, сославшись на плохое самочувствие, покинула испытание, решив отправиться к целителю. С ней ушло и несколько придворных дам, сокрушаясь о здоровье старой женщины.

Скорость, с которой Ее Величество решила предать Гелену де Рокфельт, поразила и даже впечатлила меня. Эта женщина была сильным политическим игроком, готовым в любой момент сменить сторону, и Левардии повезло, что Хонора не вмешивалась в дела совета.

— Я считаю, что вам немедленно следует обратиться к целителю, леди Валаре, — громко сказал, почти приказал Каэлис Арно, прожигая меня взглядом. Но я не сдвинулась с места, прячась за длинными темными волосами.

Я долго представляла себе этот момент, пыталась понять, как должна выглядеть идеальная жертва, но не ожидала, что окажусь на грани слёз, когда Аделаида просто положит руку мне на плечо, желая поддержать.

Поступила ли я правильно? Я не позволяла себе думать в этом направлении. Гелена де Рокфельт не сомневалась, уничтожая меня как человека, как аристократку и будущую жену, разрушая моё будущее и репутацию семьи, хотя я никогда не сделала ей ничего дурного.

Это уже стоило семи лет жизни — не только моей, но и моей матери, и даже сказалось на судьбе кузин. Я не могла позволить подобному повториться.

— Нет, — дрогнувшим голосом произнесла я, наконец подняв голову и вытирая уголки глаз. — Это произошло несколько дней назад и у меня хорошая регенерация. Я не хотела бы отнимать больше времени у комиссии, придворных и уважаемых жителей. Позвольте мне вернуться к испытанию, Ваше Высочество.

С какой стати Гелена де Рокфельт решилась выставить на всеобщее обозрение этот отпечаток звука? Если она рассчитывала, что все услышат другой, то как этот — выгодный мне и разрушительный для неё — мог оказаться у графини?

Когда взбудораженная толпа немного остынет, многие наверняка зададутся этим