между ними что-то вроде операционного стола. И больше ничего в шаттле не было — голые стены, стерильная обстановка, теснота — непонятно даже, где юяй размещали оборудование, оружие, инструменты, припасы, личные вещи, в конце концов.

Да уж… Как управлять этим корытом? Не то чтобы я был экспертом в космических кораблях, но подобный дизайн показался мне нефункциональным — все равно что автомобиль двадцатого века, который бы приспособили для межзвездных путешествий. И только подумав так, сообразил — это же планетарный челнок, а межзвездный корабль «припаркован» на орбите. Если, конечно, да’ари Ри’кор говорил правду. В этом были большие сомнения, ведь уже понятно, что, по всей видимости, и он, и кур’лык были под контролем юяй. Но в данном случае я предпочел придерживаться презумпции виновности — обоих буду считать приспешниками юяй, пока не докажут обратного.

— Чисто, — сообщил я Лексе, выбравшись наружу.

Девушка приблизилась ко мне, заглянула в шаттл, после чего тихо сказала:

— Кур’лык заверяет, что был под контролем юяй. Его похитили вместе с да’ари с Сидуса.

— А что да’ари?

— В отключке, но он и правда пилот. Причем, хороший. Я его знаю, Картер, он не стал бы нас подставлять по своей воле.

— Я бы поверил, не запроси эти двое денег за наше спасение.

— Как раз наоборот, — возразила Лекса. — Ты же помнишь, на Сидусе все озабочены своим гражданским рейтингом. Помочь другому гражданину — благое дело, Разум оценит и вознаградит. А вот требовать за это оплату — как раз-таки в духе чужаков юяй. Тех, для кого монеты Сидуса имеют огромную ценность в силу того, что позволяют закупить для своей расы новые технологии, моды и тому подобное. Понимаешь?

«Друг, нужно поговорить», — подал голос спиннер.

«Подожди», — ответил я ему, а Лексе сказал:

— В твоих словах есть логика. Ладно, все равно, думаю, без сотрудничества с да’ари нам отсюда не улететь, потому что я понятия не имею, как управлять этим шаттлом. Ты?

Лекса помотала головой:

— Даже шаттлом, построенным на Сидусе, невозможно управлять без мода космического пилота, а здесь вообще какой-то допотопный челнок юяй.

— Тогда побудь с ними, пока да’ари придет в себя. Поговорим с пилотом и решим, как действовать дальше. А пока мне нужно побыть одному.

— Одному? — Лекса не поверила мне. — Ну-ну. Я не знаю, как ты приручил эту тварь, но, если ты думаешь, что я не способна опознать атаку внепространственного паразита, ты очень ошибаешься.

Девушка вернулась к инопланетянам, а я заговорил со спиннером:

«Что ты хотел обсудить, симбионт?»

«Станция, о которой ты говорил, управляется тем, что ты называешь Разумом. По косвенным признакам я могу сказать, что этот Разум имеет непосредственное отношение к Недругам, а значит, не потерпит наш симбиоз, — голос спиннера, оформленный в мои мысли, звучал грустно. — Мне лучше разорвать связь и остаться на этой планете».

«Но ты же погибнешь без живой энергии?»

«Благодаря тебе, я запас достаточно, чтобы пробыть в спячке еще миллиард лет, — ответил спиннер. — Но мне хотелось бы дать будущее своей генетической линии, здесь у нее нет шансов. Если ты согласишься, я хочу сделать подарок, выгодный и тебе, и мне — зерно будущего матриарха. В непробужденном виде оно неопознаваемо для Недругов».

«И что мне с ним делать? Пробудить на какой-нибудь вражеской планете?»

«В первой фазе развития матриарх может войти в идеальный симбиоз, став частью организма, встроившись в него на генетическом уровне. Доказано, что Недруги не в состоянии опознать нас в подобном симбиозе».

«Зачем мне это?»

«Ты же видел, какие способности обрели местные виды, скрестившись с моими детьми второй линии? Невозможно предугадать что именно, ибо пути эволюции неисповедимы, но что-то подобное получишь и ты, друг».

«А если я не хочу этого?» — подумал я, представив себя гипертреножником и внутренне содрогаясь.

«Тогда пробуди зерно на какой-нибудь вражеской планете, оно уже у тебя», — ответил спиннер, и мне почудилась его улыбка. — Подумай о нем, пригласи его пробудиться, когда будешь готов. А нам пора прощаться».

Он передал мне зрительный образ происходящего за спиной: да’ари очнулся, и Лекса уже смотрела на меня, чтобы окликнуть.

«Подожди! — мысленно воскликнул я. — Ты же обещал мне рассказать о своей расе, о Недругах и Властителях!»

«Расскажет моя… — спиннер запнулся, подбирая слово из моего лексикона, — дочь, когда пробудит в себе память всей линии. Прощай, друг…»

Мысль ударила чужим сожалением и затихла. Последним образом, зрительным, посланным другим разумом, стала яркая картина — гигантская пирамида, вершина которой уходит в космос, на колоссальной планете раз в десять больше Земли, и множество разумных существ — десятки, сотни видов, облепивших строение, и на самом верху — только один и в то же время бесконечное множество тех, кого спиннер назвал Недругами.

Спиннер ушел, но другой, пока еще в виде «зернышка», остался. Я мысленно тронул его, и ощутил, как оно тянется в ответ. «Рано, — подумал я. — Жди своего часа».

Лекса не стала кричать, подошла, тронула за плечо:

— Да’ари очнулся.

— Что?

Я встряхнулся, избавляясь от наваждения. Картина космической пирамиды — галактической иерархии всех разумных, объединенных Предтечами, — была слишком яркой. Такой яркой и внушительной, что действительность показалась скучной, серой, обыденной, и даже мелочной.

— Говорю, да’ари Ри’кор очнулся, — терпеливо повторила Лекса. — Будешь с ним разговаривать?

— Буду.

Я подошел к пленникам, хмуро оглядел их. Кур’лык, чьи глаза вращались в разные стороны, пытался гневно топорщить лицевые щупальца, но только зря напрягался. Да’ари потирал рукой-крылом затылок и тихо верещал что-то на своем языке.

Мы с Лексой освободили кур’лыка от сковывающей его пленки станнера, после чего я присел рядом с пленниками и четко проговорил:

— Даю одну возможность рассказать правду. Кто такие, как сюда попали, что замышляли. Уличу во лжи — сделаю с вами то же самое, что сделал с юяй.

Оба посмотрели на то, что осталось от серо-зеленых человечков. Я внимательно наблюдал за ними — не разбираясь в их инопланетной мимике, все же мог ощутить разницу. И я ее увидел. Оба испытали облегчение. Да’ари поднялся, опираясь на крылья, вытянул шею, завалился на бок, но снова встал, потряс головой:

— Непередаваемо.

— Лучшее, что я испытывал в жизни, сравнимо с вылуплением из яйца, — добавил кур’лык. Покрутив глазами во все стороны, он добавил: — Прошу простить, хомо Картер Райли, но дайте нам прийти в себя. Мы с да’ари Ри’кором долго не владели собственными телами, находились в полном подчинении юяй, да хрустнет скелет всей их никчемной цивилизации!

Его лицевые щупальца встрепенулись, вытянулись, их заостренные кончики