– Его.

Внезапно перед ними предстал маленький мохнатый человечек. Ефим был мал ростом, жутко лохмат, да еще бороду носил. Его руки и ноги были словно у медвежонка, а на плечах – потертая меховая шубка из овчины. На голове красовалась маленькая шапка-ушанка.

В полном недоумении друзья переглянулись, пытаясь понять, кто перед ними. Они молча буравили его взглядом.

– Я связан словом. Воля Агафодора привела меня сюда! – буркнул Ефим, глядя на них из-под густых кустистых бровей.

– Так ты, получается, хранитель моего дома, так? – на всякий случай переспросил Митяй.

– Угу.

– Это многое объясняет. Вот кто, оказывается, нас с матушкой до смерти пугает! А мы гадали, что за нечисть такая?! Так вон оно что, – хмыкнул Митяй, поняв, в чем дело.

– Да я так, попужал немножко, пошалил чуток, а ты уже наговариваешь… – деланно обиделся Ефим.

– Ты на меня не обижайся. Я так, к слову. Ну давай, говори по делу, раз пришел.

– Я знаю, как вам найти странника, и готов помочь.

– Что надобно сделать? Только без шуток, говори серьезно, – Митяй опешил, но виду не подал.

– Повернись лицом к солнцу и читай заговор:

«Дух огня. Добрый и всемогущий.

Я знаю, ты любишь меня, ты поможешь мне.

Ты защитишь меня.

Ты – высокие горы. Ты – высокие сопки.

Ты – зеленые леса. Ты – быстрые реки.

Ты – мой дом. Ты – моя душа. Мы – одно целое.

Проведи меня светлым днем.

Сохрани меня звездной ночью.

Защити меня от злой напасти.

Я дитя твое.

Укажи к тебе путь».

– И это все? – Митяй недоверчиво взглянул на него. Он в точности повторил все слова, но ничего не происходило.

– Нужно достать перо и трижды ударить посохом о землю.

Митяй был изумлен: «Откуда он знает про перо?!» О том не ведала ни единая душа. Он сделал все, как велел домовой, и вдруг перо оторвалось от земли, завихрилось в воздухе и, словно указывая путь, полетело вперед.

«Вот уж повезло мне с хранителем!» – с благодарностью подумал Митяй. Он подхватил Ефима, взвалил на плечо, резко стеганул лошадь и помчался вдаль, к величественным горным вершинам.

Впереди летело перо загадочной птицы, показывая дорогу. Охотники, не отрывая взгляда, шли следом. Их путь лежал вниз по склону, где гигантские камни, казалось, лишь чудом удерживались от падения в пропасть благодаря могучим соснам. Подъем по скалистому хребту давался друзьям нелегко. Они с трудом пробирались сквозь густые хвойные заросли, пока не миновали край обрыва. Тропа, извилистая и коварная, то поднималась в гору, то спускалась вниз, а корни деревьев, словно змеи, скользили под ногами.

Уже почти стемнело, когда охотники добрались до долины. Переведя дух, они обвели взглядом окрестности. Впереди, погруженные в полумрак, простирались сумрачные и безмолвные леса… За ними вздымались могучие горы, увенчанные шапками вечного снега.

Решив передохнуть, друзья сделали привал. Вышеслав, соскочив с коня, надежно привязал обоих скакунов к стволу дерева. Охотники нашли возвышенное место среди кустов стланика, распластавшегося по земле. Пока Вышеслав собирал хворост, Митяй принялся за постройку шалаша, ловко орудуя топором и срезая ветви. Из сосновых лап он устроил подстилку, на которой предстояло провести ночь. Вышеслав ловко разжег костер, и его тепло быстро разогнало вечернюю прохладу. Митяй, присев у огня на корточки, достал из мешка скромный ужин: вареные яйца, лепешку, пахнущую топленым молоком, тушеное мясо и ломоть хлеба. Он угостил Ефима, и тот с благодарностью принял угощение. Когда скромная трапеза осталась позади, на горы спустилась тихая ночь.

Митяй напряженно всматривался в чернильную тьму леса. Деревья, словно призраки, вырисовывались в темноте, напоминая древних чудищ с тонкими костлявыми руками.

– Сюда не заглядывает солнце и стекается нечисть со всей округи. Это призрачный лес, – предупредил домовой.

Тяжелое дыхание тайги наполняло ночной воздух. Пугающий хруст веток то и дело нарушал тишину.

– Что это за место? – спросил Митяй.

– Тута пристанище вечерниц. Они проказники злых духов, – тихо молвил Ефим.

– Кто это? – с тревогой спросил Вышеслав, невольно ощупывая свои шрамы.

– Летучие твари – летающие в ночи. Они кровожадные и беспощадные. Как только просыпается луна, они выходят на охоту. Они нападают внезапно и с яростью, разрывая добычу на части и обгладывая ее до самых косточек.

– Днем они тоже охотятся? – Митяй никогда не слышал о них.

– Нет, они забиваются в темноту и спят там, – пробормотал хранитель, передернув плечами. Лесную нечисть он терпеть не мог.

– Что ж, похоже, придется идти туда, – мрачно заключил Митяй, нахмурившись.

– Это единственная дорога, – подтвердил Ефим, развеяв его сомнения.

– Отправимся в путь, как только взойдет солнце. Но как же нам справиться с ними? – Митяй задумчиво смотрел на домового, и ему все больше нравился этот смышленый человечек.

– Вечерницы пужаются огня, и лишь пламя способно их прогнать.

– Слыхал, Вятко. Надобно запастись хворостиной, – Митяй забрался в шалаш и положил возле себя посох.

– За этим дело не станет, – согласился Вышеслав.

– Молодец ты, Митяюшка, что посох вернул, – одобрительно произнес Ефим.

– Без помощи Вятко я бы не справился, – признался Митяй.

– Этот посох хранит в себе нечто большее. Он наделяет тебя даром особого прозрения и укажет путь к тому, кто странствует. Посох служит проводником между миром Яви и миром Нави, через него ты сможешь услышать голос души странника.

– Значит, Агафодор в мире Нави?!

– Этого я сказать не могу. Придет время, узнаешь…

Рассвет принес с собой прохладу, ощутимую и немного зябкую. Митяй, пробудившись ото сна, потянулся, зевнул и огляделся. Вышеслав уже был на ногах, его шаги раздавались неподалеку, пока он искал сухие ветки и сучья. Ефим сладко посапывал на сухой подстилке из сосновых лап в глубине шалаша. Поспешив на помощь другу, Митяй торопливо подхватил топор. Недалеко стояло старое высохшее дерево. Взмахнув топором, он принялся рубить, и щепки разлетались во все стороны. Охотники заготовили хворост и начали собираться в дорогу. Когда все приготовления были закончены, перо вновь ожило, взмыло, закружилось и полетело вперед, указывая им путь.

Их ждал призрачный лес и несметное полчище кровожадных вечерниц. Летучие твари, впавшие в сонное забытье, таились в гнилых дуплах и под мертвыми кронами. Полузвери-полуптицы висели вниз головами, и казалось, что они спят…

– Не хрусти ветками. Ступай тише, – прошептал Митяй, озираясь по сторонам. Извилистые прогнившие коряги то и дело цеплялись за ноги и мешали идти. В полумраке они без конца продирались через густые, цепкие заросли. Найдя наконец тропинку, они вскоре снова ее потеряли. Лес, окутанный сумраком, словно играл с ними, путая следы и не давая выбраться. Когда охотники добрались до середины пути и горы стали видны, домовой неожиданно громко чихнул. А потом еще, еще и еще. Друзья с опаской взглянули вверх. Десятки маленьких, черных как смоль глаз злобно смотрели на них сверху.

– Вятко, беги шибче! – крикнул Митяй и рванулся вперед.

С громовым шумом, словно небесная буря, вечерницы устремились вниз. В мгновение ока черная завеса накрыла охотников. Злобные твари, цепляясь своими когтистыми крыльями, впивались в волосы, выдирая их клочьями. Их невозможно было отогнать. Вышеслав и Митяй, размахивая горящими ветками, пытались отогнать вечерниц. Некоторые злобные существа, невзирая на огонь, продолжали нападать. В воздухе висел тошнотворный запах паленых крыльев. Охотники отбивались дубинками от жителей сумрачного леса, но вечерниц становилось все больше. Они снова и снова бросались на людей, свирепо раздирая их одежду в лоскуты. Одна тварь вцепилась острыми зубами в руку Митяя. Одновременно с этим что-то мертвой хваткой сковало его ноги, лишив возможности двигаться. Из земли вырвались крепкие, узловатые корни, обхватив ноги охотников до самых колен. Стало ясно: они угодили в западню. Спасаясь от разъяренной стаи,