в выгодном ракурсе, хотя у него любой ракурс был выгодным. Тренер бросал мячик за мячиком без перерыва, а он отбивал. Каждый. Не представляю, как у него это получалось. Они же летели в абсолютно разные места!

Максим прыгал из угла в угол, ракетка словно слилась с его телом, на лице застыло сосредоточенное выражение, будто весь мир вокруг перестал существовать. Только он, тренер, ракетка и маленькие пластиковые шарики.

Запись загрузилась в чат. Сообщение мгновенно прочитали. Через минуту – ровно столько длился кружочек – появился значок печатающегося сообщения.

Катенок: «Аааа! Не может быть! И ты молчала? Тихушница!»

Женетворец: «Думала, ты и его отошьешь. Ты простила Сашу? Или убила его, а нам не сказала? Поэтому прервала игнорирование мужского пола?»

Я закатила глаза. Не думала, что они первым делом вспомнят моего бывшего, а не начнут сразу же перемывать мои косточки.

Еванга: «Забегайте вечером, часов в 8. Куплю тортик, поболтаем. У вас скоро результаты?»

Катенок: «Завтра по математике будут. Волнуюсь, жуть. Ненавижу математику. Надеюсь, хотя бы проходной есть. Можешь предсказать, как делаешь это обычно? Часто же попадаешь, ну пожалуйста».

Женетворец: «Подкуп тортиком? Страшно. Но я все равно буду. За сбывшееся предсказание отдам тебе тот браслет, который ты постоянно стреляешь».

Я цокнула языком, предвкушая пытки вопросами вечером. Сама же позвала. Написала Ане и Оле, спросила, как у них дела. Потом снова убрала телефон, решив, что достаточно покоммуницировала с людьми. Как раз в этот момент тренер выкатил… Стену на колесиках? Максим смиренно встал сзади и замер в ожидании.

Мужчина отправил мяч в полет, а Максим отбил его, даже не видя, куда он летит! Я офигела. Кирилл бы сейчас вообще описался от счастья. Удары были коварные, мяч прилетал всегда непредсказуемо. Седьмой по счету не был отбит. Восьмой не полетел.

– Видишь, почему важно придерживаться режима дня? Понимаю, тебе двадцать один, хочется гулять и веселиться, но тебе нельзя на это отвлекаться. Нельзя! Всего один раз нарушил диету и сон, а теперь посмотри на результат! Скорость снизилась, концентрации, считай, никакой. Через пять месяцев командный чемпионат мира! Думаешь, китайцы позволяют себе лопать пончики посреди ночи? Как бы не так! А через восемь – чемпионат России. Тебе титул подтверждать нужно, а не с девками обжиматься!

Максим обошел стену и встал перед тренером, с прищуром глядя ему в глаза.

– Это всего лишь один сбой. Один! Я тренируюсь с четырех лет и всегда, всегда строго соблюдал все правила и предписания. Никогда не играл серьезно вне тренировок, вкуса сладкого не знал до пятнадцати лет. Ты перебарщиваешь. В этом нет ничего такого. У меня все под контролем.

Чего? Почему нельзя играть серьезно? Он же буквально позавчера это делал? Или это было несерьезно?

– Под контролем? – Тренер усмехнулся. – Думаешь, это твой первый и единственный срыв? Мальчик мой, я видел, как это происходит. Запретный плод сладок. Тебе хочется гулять и проводить время как сверстники, но тебе нельзя. Нельзя, как ты не поймешь? Чемпионом можно быть либо в жизни, либо в спорте. Напомнить, за что ты получал медали? Точно не за тусовки. Если я еще хоть раз тебя таким увижу, тебе не понравится результат. У нас всего пять месяцев, и ты должен думать об этом каждую минуту своей жизни, если не хочешь потерять титул. Про игры промолчу, там ты можешь ни на что не рассчитывать, нужно лишь для признания посветить лицом. Денис Рогозин тренируется каждую секунду в ожидании шанса надрать тебе зад, пока ты решаешь познать все прелести жизни. Он не простил проигрыша на прошлом чемпионате России и хочет вернуть звание. Сделай выбор. А пока делаешь, отрабатываем маятник.

Максим выглядел злым. Он бросил на меня косой взгляд и вернулся к тренировке. Слушать все это было неприятно даже мне, страшно представить, каково ему. Раньше я не задумывалась, в каком мире и стрессе жили спортсмены. Кажется, жизнь их не такая уж и сказка. Я подумала о его квартире: холодной и бездушной. Отпало много вопросов.

Захотелось свалить. Я огляделась по сторонам, но не заметила приличной возможности сделать это незаметно. Слишком много внимания я уже уделила этому парню, что сильно мне не нравилось. Не замечу, как снова буду рыдать, свернувшись калачиком у мамы на коленях.

Но уходить просто так некрасиво. Почему-то все равно хотелось поддержать Максима, хотя бы своим присутствием. Пусть получит еще пару нагоняев, раз уж ему приспичило притащить меня сюда против воли: моей и тренера.

Устав сидеть на лавке, я сползла на пол и растянулась, блаженно вздохнув от облегчения. Не могла больше смотреть на Максима и тренера: одного боялась, другого было жалко. Сама не заметила, как задремала, пристроившись на собственной руке. Это у него жесткий распорядок, мне такому для счастливой жизни следовать не нужно.

Проснулась я от осторожного поглаживания по плечу. Из-за сна на полу все тело затекло и теперь болело еще сильнее. Максим все еще выглядел злым, но старался этого не показывать.

– Тренировки утомляют даже наблюдателей? – с легкой усмешкой спросил он, усаживаясь на пол рядом со мной.

– Если они длятся два часа, то терпимо. А ты, – посмотрела на телефон, – ты страдал целых шесть часов.

– Это за нарушение. У нас так наказывают, – пожав плечами, сказал Максим почти спокойно.

– А мелкому просто запрещают играть за косяки, ограничиваясь физической тренировкой.

– Так то дети. Они играют для души, а не для результатов. У них вся мотивация – возможность поотбивать мячик. Мы же тренируемся ради титулов и званий, – голос звучал нравоучительно.

– Ага, – кивнула я, не желая лезть в его душу. – Теперь ты отвезешь меня домой?

– Отвезу, если хочешь. Я же не в плену тебя держу. – Максим потянул меня за руку, заставляя подняться с пола.

Я рассмеялась, никак не комментируя его слова. Потому что мне было что сказать. Но после нагоняя, который получил Максим, казалось нечестным еще и промывать ему мозги. В этот раз он не взял меня за руку, а просто молча шел рядом, думая о чем-то своем. На душе заскребли кошки. Захотелось взять его за руку самой. Показалось, это может немного сгладить негатив после слов тренера. Но я решила не вмешиваться в личное пространство явно расстроенного человека.

Потом выругалась, в очередной раз вспомнив, насколько плохая идея пытаться сблизиться с кем-то противоположного пола. Обаятельный тип затуманил мой разум, заставляя забыть о принятом больше года назад решении. Я надеялась, событий последних суток хватит, чтобы он от меня отстал.

Назад ехали очень медленно, словно Максим забыл о возможности разгоняться выше шестидесяти километров в