поняла, как обняла его, встав на цыпочки. Максим моментально ответил, крепко прижав меня к себе. Он и сам тяжело дышал, хотя я не понимала, почему. Эту мини-пробежку даже нагрузкой назвать сложно. Я же видела, как его гоняли днем.

От его кожи пахло медом. Вспомнила, как без спроса взяла чужой гель для душа. Вспомнила наш разговор на парковке, продлившийся до утра. То, как с ним хорошо и просто. Как он настойчиво делал все, чтобы просто со мной увидеться и больше ничего. Предлагал поиграть с мелким в теннис и с моим отцом в «Монополию» без всяких намеков на что-то большее. Ему действительно хотелось проводить время именно со мной, а не чего-то еще. Из глаз снова полились слезы. Да сколько можно плакать?!

– Ева, ты можешь сказать, что случилось? – Максим отстранился и принялся вытирать слезы с моих щек. – Не могу смотреть, как ты плачешь. Тебя кто-то обидел?

Я замотала головой, продолжая всхлипывать. У него на лице читалось столько эмоций даже в полумраке, что мне самой стало больно. О чем-то подумав, Максим наклонился чуть ниже, наблюдая за моей реакцией. Я замерла, резко вздохнув, не ожидая от него подобного, но не отпрянула, удерживая внимательный взгляд голубых глаз.

Мягкие губы осторожно коснулись моих. После секундного промедления ответила, зарываясь пальцами в его волосы. Он выдохнул, обхватив мое лицо руками. Из неторопливого и невесомого поцелуй стал невыносимо нежным и ласковым. У меня словно землю выбили из-под ног. Изо всех сил я цеплялась за Максима, боясь упасть от переизбытка чувств и эмоций.

Заметив это, он прижался спиной к стене, позволяя мне опереться на себя. Почти лежа на нем, боролась с дрожью, боясь, что поцелуй прервется, а я не успею им насладиться. Дышать становилось все тяжелее, и усталость тут была ни при чем. Напротив, в груди разгорался пожар, а в животе скрутилась тугая пружина удовольствия. Я снова привстала на цыпочки, смелее касаясь его губ.

Сильные руки с легким нажимом прошлись по моему телу, остановившись на талии. Максим тут же углубил поцелуй. Стало жарко. Кожа пылала от прикосновений даже сквозь одежду. Я провела рукой по крепкой шее, скользнула ладонью по напряженной груди, чувствуя пожар на кончиках пальцев. Не могла ни о чем думать, кроме Максима, его запаха, вкуса и прикосновений, разгоняющих кровь по телу.

Между нами не осталось ни миллиметра, так крепко мы прижимались друг к другу, желая слиться, стать единым целым. Он подался вперед и развернулся, припечатав к стене, не прерывая поцелуя. Голова шла кругом, дыхание стало рваным. Изо всех сил я прижимала его к себе, сходя с ума от близости.

Внезапно открывшаяся дверь заставила нас отпрянуть друг от друга. Я не рассчитала, что между нами совсем не осталось расстояния. Стукнулась затылком о стену и ойкнула. Максим же подался вперед, собираясь снова меня поцеловать и игнорируя, что мы больше не одни.

– Ой, помирились! Ну наконец-то! Давно тебя, Сашенька, не видела. Так страдала девка без тебя, так страдала. Плакала, никуда не ходила толком! Саш, теперь-то жениться придется. Не видела я, чтоб вы раньше так обжимались! Пойдемте ко мне, у меня там пирог яблочный, чай попьем. Ева без тебя и не заглядывала! Забросила старушку, ой забросила, – причитала теть Зина, соседка с первого этажа.

У меня чуть сердце не остановилось, когда я услышала эту тираду. Как же неловко! Максим еще и не отпускал меня, хотя я все это время пыталась слезть. Внезапно я поняла, что тапочки слетели и я снова босая у него на руках.

– Теть Зин… – голос подвел, пришлось прокашляться. – Это не Саша.

Соседка прищурилась, приглядываясь. Потом расхохоталась, смущенно прикрывая рот ладошкой.

– Ой, как же так? Не Саша? А кто? Ой, ладно, ты потом забегай, расскажешь. Дело молодое, не буду отвлекать! Только не обижай девку мне, знай, найду и палкой побью, если обидишь. Хорошая девка, только ранимая…

– Теть Зин, спасибо, мы поняли, что я хорошая девка, – ответила я, чувствуя, как краснота со щек перешла на шею.

– Пойду, пойду. А ты все равно имей в виду, мы за Еву тут кому угодно шеи посворачиваем! У нас тут, знаешь, сколько бабушек живет, ух! – Теть Зина наконец-то пошла дальше, причитая и размахивая авоськой с яблоками.

Дождавшись, когда за соседкой закроется дверь, Максим смилостивился и поставил меня аккурат на потерянные тапочки. Точнее, он придерживал меня, будто я ничего не весила, давая возможность их отыскать и обуться в полумраке. Он поправил штаны, неловко прокашлявшись. Только сейчас дошло, почему мне не давали слезть.

– Так, кажется, зря я сразу полез к тебе с поцелуями. Нужно было сначала поговорить, – сказал он, внимательно разглядывая меня.

Стало еще более неловко. Я прислонилась к противоположной от него стене, радуясь, что полумрак скрывает, как полыхают щеки.

– А мне понравилось, – рискнула сообщить я, переживая, что понравилось только мне.

Все-таки, кроме Саши, я ни с кем больше не целовалась. Ощущения необычные, но точно приятные.

– Ты сейчас переживаешь, что мне не понравилось целоваться с тобой? – Я и в полумраке различила, как блеснули в усмешке зубы.

– Ну… Ты же приехал поговорить, а тут выбежала я, зареванная, лохматая, неумытая, в пижаме и тапочках…

Максим снова поцеловал меня, но в этот раз неторопливо, изучающе. Ноги отказали почти сразу. Он рассмеялся, удерживая меня на весу, легко чмокнул и отстранился. Его глаза горели неподдельным желанием, из-за чего мне снова стало сложно дышать.

– Вопросы остались? – Я замотала головой, все было понятно. – А теперь рассказывай, из-за чего ты плакала.

Попыталась увильнуть, перевести тему, но Максима не проведешь. Он упрямо возвращал меня к сути разговора, заставляя делиться самым сокровенным. Тем, чем не хотелось делиться с парнем в… четвертую встречу? Тем более с тем, кто нравился. Мало ли, во что это выльется.

Максим слушал очень внимательно, подначивая меня продолжать легкими дразнящими поцелуями. Из-за этого говорить было проще, хотя все равно волнительно. Удивило, что мне впервые не было больно рассказывать об этом. На некоторых местах явственно ощущалась зарождающаяся в нем ярость. Благо он не выпускал ее наружу.

– Так ты поэтому перерыла у меня все ящики? – спросил он, на всякий случай удерживая меня от побега.

– Что? С чего ты взял? – От вопроса бросило в холод.

– В ванной несколько были не до конца закрыты, когда я пошел мыться. На кухне видел, как перерыла вообще все, хотя нужное нашла со второго раза. Проверяла наличие женских вещей? – В голосе слышалось неподдельное веселье.

– Если у тебя кто-то есть, а я простая интрижка, хотелось об этом узнать заранее, – говоря это, я отвернулась, чувствуя