Вышла из дома на десять минут раньше, скинув фотку в чат. Подруги отсыпали комплиментов, как обещали. Снова сделала вид, что поверила. А вышла раньше, потому что больше не могла сидеть и ждать. Не могла сидеть в квартире – можно хоть походить и проветриться.

Успела сделать всего один шаг из подъезда, когда попала в капкан из рук. Сначала попыталась вырваться, паникуя, что на меня кто-то напал. Потом услышала знакомый смех и расслабилась.

– И давно ты тут стоишь? – спросила я, обнимая его в ответ.

– Минут десять. – Максим пожал плечами. – В общем, недолго.

– Целых десять минут просто стоял и ждал?! – возмутилась я по-настоящему. Ведь тоже могла выйти раньше, чтобы успеть пообниматься с ним подольше.

– Обещал приехать в четыре. Но так рвался к тебе, что случайно примчался раньше. Не заставлять же тебя бегать в панике? Сам виноват, что пришлось подождать.

Он полез в карман, из-за чего пришлось немного отклониться, хотя не хотелось. Потом с улыбкой надел мне что-то на шею через голову и поправил волосы. Потянула за непонятное украшение, собираясь возмутиться.

– Ожерелье из конфет? – Я прыснула со смеху, разглядывая разноцветные колечки, нанизанные на резинку.

– Не хотел приходить с пустыми руками, но не был уверен, что нормальный подарок ты примешь. Помню, что случилось с букетом.

Я не ответила, продолжая веселиться из-за странного ожерелья. Видела подобные, но почему-то никогда не испытывала желания купить. Мама говорила, раньше эти сладости были безумно популярными.

Молчание затянулось. Я подняла глаза и столкнулась со слишком внимательным взглядом. Захотелось спрятаться, потому что щеки будто обожгло кипятком. Когда он наклонился, я успела только пожалеть, что намазалась блеском, а не стойкой помадой.

Зря переживала. Максим легко коснулся моих губ, ничего не размазав. По крайней мере, кожа не стала липкой там, где не надо.

– Выглядишь потрясающе. – Он слегка улыбнулся. – Впрочем, как и всегда.

Казалось, что у меня кто-то украл голос. Спрятала лицо у него на плече. Слишком сильно таяла от всего, что он говорил. Максим чмокнул меня в макушку, взял за руку и повел к машине.

По дороге обсуждали утро. Тренер снова напомнил Максиму о промахе и заставил повторить усиленную тренировку, из-за чего теперь у него болела каждая мышца в теле. При этом он совсем не переживал, что провалит вызов. Сказал, что играть через боль – нормальная практика.

Соревноваться друг с другом вне официальных мероприятий строго запрещалось. Если на соревнованиях и чемпионатах спортсмены находились в равных условиях, действуя согласно правилам под присмотром судей, то в личной обстановке их уже никто не контролировал. Всегда оставался шанс стать настоящими заклятыми врагами из-за неосторожных слов и действий. А плохо это было потому, что в любой момент жизнь могла поставить таких врагов в одну команду. И тогда неосторожная вражда влияла не только на рейтинг двух игроков, но и на рейтинг целой страны.

За этим старались следить, но сделать это было не так уж и просто. Максим впервые решился на вызов, потому что ему надоел бесконечный поток сообщений с угрозами. Все будет происходить тайно, на простенькой площадке, чуть ли не в темноте.

– Я уверена, что ты справишься. Не можешь не справиться. Чемпионат был совсем недавно, сомневаюсь, что он настолько прокачался, – высказала беспокоящие меня мысли.

– Ну, я-то ни на секунду не сомневаюсь в своей победе. Раз уж ты будешь смотреть, надеюсь услышать, что у меня уровень чуть выше, чем у двенадцатилетки.

Я прищурилась, услышав это. Потом нахмурилась. Не думала, что его это настолько задело.

– Эй! Разве я не извинилась за неосторожное оскорбление?

– Нет, не извинилась. И не признала, что я великолепен.

– Ты великолепен, – промямлила я, отчаянно краснея.

В ответ Максим рассмеялся.

– Не я, а моя игра. И уж точно жду около сотни комплиментов тому, как классно я держу ракетку.

– Но я очень плохо разбираюсь во всех нюансах! – Я в панике достала телефон, пытаясь загуглить, как оценить стиль игры в настольном теннисе.

– Как ты там сказала? Уверен, ты справишься. Но имей в виду: пока я его не размажу, никаких комплиментов. Они должны быть за дело.

Я кивнула. Нужно загладить свою вину. Заметив мое напряжение, Максим начал лезть ко мне в попытке отвлечь. У меня появилась новая, совершенно неожиданная причина любить красные светофоры. Каждый раз, когда машина останавливалась, он тянулся ко мне для быстрого, почти невинного, поцелуя, а я не могла отказать.

К сожалению, приехали мы быстро. К еще большему сожалению – нас уже ждали. Я расстроилась, что не получилось пообниматься, но решила: это к лучшему. Не помешаю настроиться на нужный лад. Денис смерил меня недовольным взглядом, но все равно пожал протянутую Максимом руку.

Втроем мы прошли в старый, давно просящий ремонта, спортивный зал. Внутри было пыльно и пахло затхлостью. Стены чуть облупились, оборудование явно старое, но для сражения все было готово. Правда, раньше, произнося это слово, я представляла бои на мечах, а не на ракетках, но и такой вариант сойдет.

Меня усадили на скрипучую скамейку, разрешив делать все что захочу. Единственное условие – не снимать. А я и не собиралась! Насупилась, потому что эта просьба прозвучала не только от Дениса.

Сначала они играли не всерьез, хотя на лицах с первой секунды с момента встречи сохранялось сосредоточенное выражение. И даже разминочный бой прошел круче, чем все то, что я видела до этого. Я думала, что буду залипать в телефоне, маясь в ожидании окончания скучного мероприятия, а в итоге едва сдерживала желание сесть поближе к столу, прямо на пол. Останавливало только то, что они легко могли меня раздавить.

Мячик летал из стороны в сторону, я только и успевала, что щуриться от слишком громкого звука отбиваемого пластика. Очень хотелось послушать комментарии знающего человека, чтобы лучше понимать, что происходит. Вместо этого любовалась Максимом, который красовался передо мной, часто действуя более рискованно, чем нужно. Это я понимала по недовольным комментариям Дениса и призывам собраться.

Максим будто чувствовал себя увереннее соперника, даже когда пару раз пропустил мяч. Зато Денис с каждой секундой нервничал все больше. Особенно это стало заметно, когда он проиграл пять раз подряд, практически не успев ничего сделать. Движения становились более резкими, злобными. Напряжение нарастало, и мне становилось страшно. Мяч улетал в совершенно неожиданные места. Однажды чуть не прилетел мне в лоб.

Удивляло, что они не пытались друг друга поддеть вслух, выбить соперника из колеи или спровоцировать как-то иначе. Для них словно перестал существовать целый мир. С каждым разом эти двое отходили от стола все дальше, замахивались все сильнее,