каким-то образом добрался до подруг, похитил меня из общаги, заставил сидеть половину ночи на капоте, подкармливая пончиками. Потом нагло соврал, сказав, что хочет заехать домой только чтобы переодеться и взять сумку, а сам просто взял и уснул, явно не пытаясь исполнить первоначальный план. Как вообще можно доверять этому человеку?

– Разумеется. Хочу своими глазами увидеть, как твой тренер тебя унижает. Наверное, поэтому ты отрываешься на простых смертных, пытаясь выместить скопившуюся злобу? Скорее всего, представляешь вместо бедолаг лицо обидчика? – Я задала вопрос с ухмылкой, представляя смешную картинку.

Он расхохотался и взял меня за руку. Прикосновение не вызвало внутри негативного отклика. Напротив, оказалось приятным, поэтому я не стала вырываться. И сразу же отчитала сама себя за глупость. Слишком странные ночь и утро. Нужно было собраться.

– Ты даже не представляешь, насколько близка к истине, – сказал Максим, сжимая мои пальцы.

Я не выдержала и все-таки улыбнулась. Мне действительно хотелось это увидеть. Держась за руки, как влюбленные подростки, хотя ни первыми, ни вторыми мы не являлись, мы спустились на парковку. На этот раз мой рюкзак нес Максим. Удивительным образом отношение к нему менялось каждую минуту, и мне это категорически не нравилось.

До зала мы добрались быстро: видимо, все места, нужные ему для дел и развлечений, Максим старался выбирать поблизости. Вчера сидели на парковке в десяти минутах от его дома, сегодня едем на тренировку, находящуюся в пятнадцати минутах. Стало интересно: не живет ли случайно его лечащий врач этажом выше? Так, сугубо ради комфорта. Вдруг заболеешь, придется еще выходить из дома. Хорошо, хоть я живу отсюда в полутора часах езды на машине, а значит, слишком далеко для него.

Зал приятно впечатлял своими размерами. Кирилл бы пищал от восторга, если бы ему разрешили потренироваться в подобном месте. Даже если бы всю тренировку ему пришлось играть со стеной. Максим усадил меня на первый ряд большой трибуны и убежал с сумкой переодеваться, хотя все равно пришел в спортивном. Видимо, недостаточно спортивном. Скоро вышел его тренер – мужчина лет сорока, одетый в темно-синий спортивный костюм.

Когда появился переодевшийся Максим, началось грубое отчитывание:

– Признавайся, сколько спал? По глазам вижу, нарушил расписание без уважительной причины.

Удивило, насколько хорошо тренер знал подопечного. Максим, конечно, выглядел невыспавшимся, но не до такой степени, чтобы считать это за секунду.

– Э-э-э, ну-у-у, часа два? – неуверенно ответил Максим, будто был школьником, а не действующим чемпионом России.

– Из-за этой девчонки? – Тренер кивнул в мою сторону. – Помнишь, что мы говорили о временных увлечениях?

Его будто совершенно не смущало, что я сидела в нескольких шагах и все слышала. Щеки обожгло, захотелось убежать. Я сцепила руки на коленях, снова задумавшись: «Зачем я сюда приперлась?»

– Кто сказал, что это временно? Ничего не знаешь, а уже ставишь диагнозы, – строго ответил Максим, скрестив руки на груди. Он мялся перед тренером, когда докладывал о сне, а теперь едва ли не огрызался. Из-за меня, что ли? Или просто из-за вмешательства в личную жизнь? – Давай, лучше назначь мне наказание. Я заслужил. Ночью еще штук десять пончиков съел.

Тренер шумно выдохнул, делая пометки в журнале, который держал на весу. Он глянул на меня сердито, потом снова посмотрел на Максима.

– Я в этом спорте дольше, чем ты живешь. И точно знаю, что с таким графиком жизни ни одна нормальная женщина мириться не станет. Мы тренируемся чаще и дольше многих спортсменов, постоянно должны держать себя в тонусе и не расслабляться ни на секунду. Поэтому увлечение в любом случае станет временным, а за пончики тебе плюс двадцать повторений ко всему, что мы сегодня будем делать.

Максим огорченно вздохнул, даже плечи поникли. Затем снова улыбнулся мне, будто бы это его успокаивало. Тренировка была очень похожа на те, что я посещала у мелких, даже по поведению. Они так же расстраивались, когда их заставляли делать что-то сверх меры, ведь это оттягивало начало непосредственной игры.

Тренер гонял Максима, не давая остановиться и отдышаться. Никогда не видела такой скоростной круговой тренировки. Вспомнила, как легко Максим сел на шпагат пару часов назад. Стало интересно, насколько его хватит. Когда завибрировал телефон, поняла, что все это время не сводила с него взгляда. Я глянула на экран и заволновалась: звонила мама.

– Да, мам, привет, – ответила я шепотом, боясь получить нагоняй от тренера. Не удивлюсь, если строгий мужик заставит и меня бегать рядом прямо в платье.

– Пропажа, ты где? – Судя по голосу, мама переживала. – В это время ты обычно возвращаешься домой. Все в порядке?

Я случайно залипла на отжимающегося Максима. Зажмурилась, чтобы прогнать назойливую симпатичную картинку из сознания, заставляя себя вернуться к разговору с мамой.

– Конечно, не переживай. Мы гуляем, думаю, дома буду вечером. Постараюсь прийти раньше папы, чтобы поужинать всем вместе как обычно.

– Почему говоришь шепотом? – Она явно что-то заподозрила.

– Мы на выставку зашли, не хочу мешать людям громкими разговорами.

Губы растянулись в улыбку. Мама всегда легко подлавливала меня на лжи, но никогда не ругала за это. Только в случаях, если считала ложь серьезной.

– Ага, очень тихо у вас там. Выставка для одного человека? – Мама рассмеялась.

– Это интерактивная выставка, тут должно быть тихо, – продолжила я сочинять на ходу. – Ладно, мне нужно идти, пока не выгнали. Напиши мне, если нужно что-то купить. Обязательно забегу в магазин. Люблю, целую! – Я чмокнула динамик, надеясь сбить ее с толку нежностями.

– И я тебя люблю, солнышко. – Мама вздохнула и отключилась.

Точно что-то заподозрила. Значит, вечером ждет разбор полетов. Ладно. Считаю, абсолютно заслуженно. Мне всегда доверяли и ждали этого доверия в ответ. Не хотелось подводить родителей, ведь я ничего такого не сделала. Расскажу все честно, чтобы они не переживали. Ну, почти все.

В прошлый раз нам всем пришлось несладко. Я обещала быть осторожнее и стойко держала слово, пока в моей жизни не появился этот наглый тип. Стало грустно. Вот Максим прекрасно знал, чего ждать от будущего. Казалось, все вокруг него тоже это знали. А я? Я вот без понятия, что делать после колледжа.

Отвлеклась на телефон. Непрочитанными висели двести пятнадцать сообщений. Вспомнила, что обещала разобраться со всем. Открыла чат с Катей и Женей, а там они уже переживали о моем затянувшемся молчании.

«Простите, простите, простите, я очень раскаиваюсь за свое мерзкое поведение! Обещаю обо всем рассказать и загладить все-все косяки. На затравочку сейчас кое-что запишу», – быстро напечатала я, пока не передумала.

Затем включила запись кружочка, приложила палец к губам, типа это секрет, и включила основную камеру. Максим как раз стоял