class="p1">А ещё блестящий взгляд, который застыл на месте, но при этом, как будто очень пытался выглядеть максимально живым и настоящим.

В руках парень держал деревянную ложку, которой помахивал в воздухе, словно дирижёр палочкой.

— Добрый вечер! — довольно мягко и деликатно поздоровался он, и повернул голову сперва к Лилии, а затем ко мне: — Денис мне нашептал, что у меня в зале — Искандер Цареградцев?

— Это я! — честно говоря, я не знал, как общаться с подобными людьми, поэтому тут же встал из-за стола и протянул руку: — Можно просто — Дерек. Очень рад познакомиться, Иван!

— Сиди, сиди. — шеф ловко пожал мою руку, а затем безошибочно нашёл свободный стул и опустился на него: — А дай вторую ладонь.

— Эм-м… — мы с Лилией переглянулись.

— Не надо так смотреть друг на друга. Мне важно понимать, кто ты такой. — улыбнулся шеф и требовательно выставил руку. Казалось, будто он считывает движения по колебаниям воздуха. Сорвиголова, блин…

— Вот. — я протянул левую ладонь.

— Ага! Молодец! Мужчина! — торжественно заключил Иван: — Повар! Поварские у тебя руки. Настоящий кулинар!

— Вы это про что?

— «Ты». Я не такой уж и старый. — в голосе шефа прозвучали легкие нотки возмущения: — Я про твои шрамы от ножа. Несколько ожогов на запястье. Вот! Этот старый. От духовки, наверное. Мозоли. Руки рабочие. Хорошие руки! — он отпустил мою ладонь: — Ненавижу поваров с мягкими руками. Это не повара… А так. Охотники за медийкой, что жаждут денег за рекламу. Снимают свои «видосики» про еду, а готовит за них кто-то другой.

Лилия едва не рассмеялась.

— Погоди… А как ты понял, что у меня ожог именно от духовки? — поразился я.

— А откуда ещё? — пожал плечами Иван: — От плиты ожоги другие. Они мельче. И за частую — на пальцах. А такой широкий, на запястье — это ты в духовку полез за противнем без прихватки. Все так делают хоть раз. И зрячие, и мы. Глупость — она зрения не требует.

— Справедливо. — улыбнулся я.

— Ну, как вам первые блюда? — шеф повернул голову к Лилии: — Девушка! Вам же тыкву давали? Но говорите честно! Терпеть не могу, когда начинают врать из вежливости. К тому же, я вежливость на вкус не чувствую, мне правда нужна.

— Это лучший крем-суп в моей жизни! — искренне заявила роковая брюнетка.

— Хм-м… — Иван помолчал: — Хорошо. Верю.

— Как ты определил?

— Человек прямого напора — ой, как боится! Голос дрожать начинает. — шеф указал на висок: — Мне-то слышно. Однако… «лучший в жизни» — это вы, дорогая, наверное, мало супов ели. Я знаю места, где варят лучше. Но спасибо! Мне очень приятно. — Иван повернулся ко мне: — А ты, коллега? Только не подлизывайся. Твоё расстроенное лицо и без глаз разглядеть можно! Неужто первогодка Харитоновки… восхищён?

А вот тут я задумался. Передо мной сидел человек, которого нельзя было обмануть лестью. Но и обижать, как-то не хотелось.

— Карпаччо ты нарезаешь определенно лучше, чем я. Суп безупречный по балансу, но… — я сделал паузу: — Можно чуток критики?

— Почему нет, если да? — кивнул Иван.

— В общем, я бы добавил чуть больше кислоты. Каплю лайма в конце. Чтобы тыквенная сладость не была такой… монологичной. Чтобы между ингредиентами был диалог.

В зале на мгновение повисла тишина. Денис, проходивший мимо с подносом, замер. Тимур за стойкой повернул голову. В общем-то, все официанты и официантки замерли, после чего медленно посмотрели в нашу сторону. Словно в огромной слаженной системе вдруг возник миллисекундный сбой.

Шеф медленно расплылся в улыбке.

— Лайм. — повторил он: — В тыквенный суп.

И снова неловкое молчание. Вот я идиот! И кто меня за язык тянул⁈

— А ведь, верно! Чёрт тебя дери… Монологичный. Хорошее слово. Денис! Слышал? Завтра пробуем с лаймом. Дерек дело говорит. — Иван вновь повернулся ко мне: — Знаешь, большинство гостей мне говорят: «Ах, всё прекрасно, ничего не меняйте». А ты сказал про лайм. Это правильно. Повар повару должен говорить правду. Иначе мы все так и будем варить монологичные супы до самой смерти! Но… Я тут вспомнил один интересный момент.

— Какой же?

— Ты же студент Харитоновки, верно?

— Всё так.

— Меня обучал очень талантливый выпускник этой замечательной академии. Он столько раз рассказывал, как лихо вы сражаетесь на кулинарных дуэлях…

О, нет. Нет-нет-нет! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!

— Да… есть такое… — улыбнулся я.

— Хочу попросить об одолжении. Учитель так залихватски рассказывал об этом, что я… В общем-то, уже давно хотел бы сразиться. Можешь вызвать меня на дуэль?

— Ты… серьёзно?

— Абсолютно! — уверенно ответил Иван.

— Ох… — я обречённо вздохнул: — И на что же мы будем сражаться?

— Если выиграю я — ты подаришь мне рецепт своего блюда-чемпиона. А если ты — можете не оплачивать счёт и… Я подарю тебе один из своих шеф-ножей. Идёт?

Чует сердце, дело запахло жаренным. Но все вокруг только и ждали моего ответа. Даже Лилия сжала кулачки и с надеждой смотрела на меня.

— Идёт. — согласился я.

— Отлично! — обрадовался Иван: — Старпом! Отдать швартовы! Приглашаю вас вместе с барышней прямиком на мою кухню.

Ну… с тринадцатым номером я сражался. В чём-то стал лучше Дяди Рубена. А тут… подумаешь, один из богов кулинарного Олимпа? Да ещё и на своей кухне. Да ещё и без подготовки блюда с командой. Тю-ю-ю… Фигня какая.

Да он от меня мокрого места не оставит! И как я на это согласился? Правильно! С кайфом!

Глава 5

— Сколько ты уже готовишь? — поинтересовался я, когда мы направились в святую святых ресторана «Тоф».

— Примерно… пятнадцать лет. Начал я незадолго до того, как лишился зрения. — ответил Иван, уверенно маневрируя между столами.

— Страшно представить… насколько это было катастрофой. — поёжилась Лилия.

— А не надо представлять. — жизнерадостно улыбнулся шеф: — Ребят. Наслаждайтесь тем, что у вас есть. А к нам… относитесь так же, как и ко всем. Договорились?

— В плане? — уточнил я.

— В плане того… — Иван вдруг стал совершенно серьёзным и резко остановился, повернувшись ко мне: — Что жалость — удел слабых. А ты думаешь, я буду тебе уступать? Хех… Как бы не так, друг.

— Нет, ну… Просто, мы хотели бы… с уважением. Понимаешь? Я честно не совсем понимаю, как к вам относиться.

— Повторюсь. — шеф продолжил следовать в сторону кухни: — Мы практически ничем не отличаемся от вас. Ну, да… Мы кроты в мире людей. Но что с того? У кого-то нет зрения. А у кого-то… чувства вкуса!