Он больше не смотрит на меня. Замирает вполоборота, гневно глядя на отца, но тот даже бровью не ведет.

– Эрик проводит Теодору домой.

Не сомневаюсь, что этот странный молчаливый парень откажется или хотя бы поспорит, но он коротко кивает, встает и шагает ко мне. Я вполне в состоянии добраться домой самостоятельно, но вспоминаю, что у меня даже телефона нет, а я плохо представляю, в какой части города нахожусь.

– Идем, – бросает Эрик, подталкивая меня к двери.

Похоже, путь домой будет не из приятных.

Подчиняясь легкому толчку в спину, я выхожу из кабинета, даже не попрощавшись.

4

Eye of the Storm

На улице уже стемнело, когда мы выходим из такси возле дома, но рассмотреть черное небо или увидеть серебристые точечки-звезды в этой части города невозможно – блестящие высотки заслоняют собой небо. Да и фонарики вывесок слепят, освещая улицу не хуже солнца.

Эрик молча следует за мной. Прощальные слова вертятся на языке, призывая поставить точку в нашей совместной поездке. Эрик ни звука не издал за все это время. Наверное, просто не видит смысла напрягаться и пытаться меня разговорить. В этом определенно есть логика. Вряд ли мы увидимся снова.

Я уверена, что он развернется и уйдет, когда мы окажемся возле здания, но Эрик угрюмо шагает за мной за вращающиеся стеклянные двери, и я устало прикрываю глаза. К чему это навязчивое сопровождение? Я вполне справлюсь сама.

В светлом, сверкающем от чистоты холле за длинной гранитной стойкой сидит консьержка. Она поднимает голову, окруженную пушистой шапочкой волос, и, узнав меня, приветливо улыбается.

Ничего не изменилось. Ничего ужасного не произошло. Все было как всегда.

Только пальто у меня в руках порвано, и дыру на джемпере приходится прикрывать волосами. В таком виде я еще не возвращалась домой.

Остается надеяться, что я смогу проскользнуть мимо мамы, и она ничего не заметит. Только Лео можно обращаться с вещами как попало.

Я несколько раз тыкаю в кнопку вызова лифта и сдерживаю облегченный вздох, когда начищенные до блеска дверцы разъезжаются, а затем разворачиваюсь к Эрику, невнятно бормоча:

– Спасибо, что проводил. Приятно было познакомиться.

Эрик не утруждает себя формальностями. Он окидывает меня скучающим взглядом и сухо кивает. Мог хотя бы изобразить вежливую улыбку.

Створки лифта бесшумно соединяются, отрезая меня от нового знакомого, и я неприязненно морщусь. Уставившись в высокое зеркало в стенке, старательно приглаживаю волосы и пытаюсь привести себя в порядок, пока щелкают номера этажей на стеклянной панели.

Нужно придумать что-то правдоподобное. Где я была, почему задержалась, и куда делся мой телефон. Нужно заранее подготовить ответы, чтобы не молчать, как идиотка.

Да кого я пытаюсь обмануть? Едва ли кто-то вообще будет спрашивать.

Выскользнув из лифта, я сворачиваю в коридор, на ходу выискивая в сумке ключи. Если повезет, никто и не заметит, что я вернулась.

Прислонившись лбом к холодному металлу, я привычным жестом пытаюсь провернуть ключ, но ничего не выходит. Странно. Ни мама, ни Лео никогда не закрывают замки с внутренней стороны двери.

Позвонить в звонок – все равно что выйти с красной тряпкой. Я раздраженно обхватываю дверную ручку и дергаю ее вниз. Та поддается. Дверь открывается, пропуская меня в квартиру.

Что за ерунда? Это небезопасно.

В коридоре темно, и я тревожно потираю шею, бесшумно проскальзывая внутрь. Положив ключи на тумбу, там же бросаю пальто и иду вперед, пока сердце колотится, отдаваясь в висках.

Абсолютная тишина вмерзает в кожу. Ни работающего телевизора, ни стука по клавиатуре, ни оглушительной музыки из спальни брата. Здесь словно и нет никого, но такого ведь не может быть.

В напряжении я сворачиваю в коридор, убеждаюсь, что на кухне тоже темно, и прохожу в гостиную. В камине беззвучно пляшет пламя, отбрасывая жуткие вытянутые тени на стены.

Взгляд мечется по комнате, цепляясь за пугающие детали. Пол возле окна усеян осколками вазы. В нише возле шкафа стоит мамина сумка, над ней покосилась абстрактная картина в раме. Журнальный столик перевернут, и вокруг разбросаны обычно сложенные стопками газеты. Возле раздувающейся шторы валяется разбитый цветочный горшок, а на ковре видны коричневые кляксы.

Дыхание перехватывает. Голова кружится, к горлу подкатывает ком тошноты. Руки дрожат, но я сжимаю кулаки и иду к дивану, чтобы обойти его. Сердце оглушительно колотится.

– Мам? – жалобно зову я, боясь идти дальше, но заставляю себя сделать еще шаг.

Я ее вижу. Рассудок не сразу справляется с осознанием. Мама лежит на полу, раскинув руки. Снежно-белый ковер под ней пропитан кровью.

Качнувшись назад, я бездумно мотаю головой. Слезы душат. Мне даже кажется поначалу, что я задохнулась, но глотку царапает полный отчаяния и ужаса вопль.

Я вздрагиваю, дернув плечами, и чья-то ладонь зажимает мне рот.

– Не ори.

* * *

Отец велел проводить Теодору до дома. Четкое и понятное указание. Эрик привык выполнять поручения без промашек и недочетов. Кто-то ведь должен компенсировать бесконечные разочарования, которые щедро дарил Берт.

Он дождался, пока экран над лифтом, увезшим Теодору, покажет нужный этаж, и зашел в соседний. Милая бабушка за стойкой смерила его подозрительным взглядом, но препятствовать не стала.

Никаких неподобающих целей Эрик не преследовал. Ему нужно было только убедиться, что девчонка спокойно попала домой.

Нянчиться с ней Эрик не собирался. Он смутно понимал, зачем вообще понадобилось ее сопровождать. Теодора сама отказалась от помощи и защиты Академии, высокомерно решив, что ее все это не касается. Едва ли единичное сопровождение ее спасет, но оспаривать решение Главы Академии он не стал.

Двери лифта бесшумно разъехались в стороны, и Эрик попал в безликий белый коридор. Блестящие плитки под ногами скользили и мешали шагать беззвучно, выдавая его присутствие. Куда именно идти, Эрик не знал и интуитивно свернул в коридор, разглядывая одинаковые входные двери с номерами квартир.

Бессмысленно. Теодора уже ушла, и вычислить, за какой из дверей она скрылась, невозможно. Зачем тогда тратить время в бесплодных попытках ее найти? Эрик прикрыл глаза и уже сделал шаг назад, возвращаясь к лифту, когда услышал жуткий пронзительный вопль.

Мышцы сократились, тело инстинктивно напряглось. Эрик моментально ринулся на звук, выхватывая из-за пояса спрятанный под курткой пистолет.

Дверь поддалась без проблем – никто не потрудился ее закрыть, – и Эрик раздраженно поджал губы. Эта Теодора – просто неразумный ребенок. Не понимает, во что вляпалась. Не хочет брать на себя ответственность. Только вот