- Замотался.

- А я нам новогоднее свидание организовала. В прошлый раз ты делал, моя очередь.

Прошлый раз тоже был за ней.

- Приглашаю тебя двадцать пятого декабря в семнадцать часов в торговый центр «Весна». Я уже оплатила… А как у вас свадьба прошла?

- Хорошо прошла… - хмурюсь, расстегивая спецовку.

Грудь словно ободом сдавило. Не вырваться. И дышать нечем.

- Настюша такая красивая была… На тебя очень похожа. Копия - папа. Ольга Александровна вообще другая. Может, конечно, в молодости она была поярче…

- Ты где видела?

- Так Полина… фотографии мне показала. И рассказала все. Она внуков к маме привозила, ко мне забежала. На одной площадке же…

- Ясно, - резко подняв руку, разворачиваюсь и, на секунду прижав к себе узкие плечи, хватаю спецовку. Вешалка с грохотом валится на пол. - Да. Что-то душно…

Сунув руки в рукава, выравниваю воротник и направляюсь к окну, чтобы его открыть.

Холодный порыв ветра бьет по шее и груди.

В лицо салютом бахают хлопья снега. Тут же тают.

- Илья Владимирович, - заглядывает в кабинет Валечка, секретарь нашего начальства. - Ой… простите, пожалуйста, - увидев Алену, смущается страшно. - Мне приказы подписать. Только ваша подпись осталась… Сан Саныч будет ругаться, если до совещания не подпишем.

- Конечно, Валь… Проходи давай! - застегиваю замок на спецовке и, пока сажусь за рабочий стол, закатываю рукава.

- Мне выйти, Илья… мм… Владимирович? - Алена спрашивает, активно поправляя прическу и громко улыбаясь.

- Нет. Сиди. Мы же вакансии хотели обсудить. Давай, Валь.… - зову к себе.

Робко плывет по кабинету.

Валентина из крупных девчонок. Мясистая, грудастая. С размерчиком… затрудняюсь, все-таки обучался по советской пятибальной системе. Во всем, что больше, уже плаваю. Но груди… внушительные. Из разряда «на одну лег, другой прикрылся и хорошо». Наверное.

По моему вкусу: не для длительной эксплуатации.

Хотя холостая жизнь меня разбаловала.

В женщине это не важно. Душа должна быть живой. Чтобы и поговорить, и помолчать, и в сексе все совпало. Редкость, в общем!

Ставлю подпись напротив своей фамилии.

- Спасибо, - Валя смотрит на ручку в моей руке. - Илья Владимирович, вам кофе или чай перед совещанием сделать?

- Пока не знаю.

- Тогда позвоните мне, как определитесь. Сто четыре! - кивает на телефонный аппарат. - Как аварийная служба газа… запомните!

- Хорошо, Валя. Идите… - открываю крышку рабочего ноутбука. - Что там с вакансиями? - обращаюсь к Алене, но она так провожает секретаря, будто у нее глаза на затылке вылезли.

- Наглая какая. Чай или кофе, - возмущается. - Видит, что я тут сижу и совести ни грамма.

- А чего ей тебя стесняться? - задумчиво спрашиваю и постукиваю по столу пальцами.

Вбиваю пин-код на клавиатуре и непонимающе смотрю на Алену.

- Давай, - забираю папку. - Я сверю ставки водолазов, согласованные на этот год.

Погружаюсь в цифры. Мои ребята каждый день спасают людей, а я спасаю их. От сокращений, лишения премий и всякой белиберды, без которой вполне можно прожить рядовому эмчеэсовцу.

- Илюш! - Алена отвлекает.

- Да? - поднимаю глаза.

- А я вот решила губы подкачать! Чуть-чуть, - демонстрирует. - Верхнюю подкорректировать. Ты как считаешь?

- По-моему, у тебя все в порядке, - отвечаю, пока загружаю очередную таблицу.

Уколы ведь для жопы. Зачем ими в лицо?

- Еще хотела перекраситься… В блондинку… Потом подумала, ты ведь блондинок не любишь?

- Я - да. Не люблю, - сравниваю данные в ячейках, двигая мышкой.

- Тогда не буду. Так и знала, не разрешишь!

 * * *

Следующие недели две тянутся неприлично долго.

Снег не отпускает холодный город, на работе становится невыносимо туго, дома - глаза бы мои всего не видели. Хоть волком вой.

Домашние дела, друзья и дети с внуками. На автомате слоняюсь по городу, периодически даю теорию курсантам в «Центре подготовки водолазов». Часто зависаю в бильярдной.

Обычная жизнь длится до тех пор, пока как-то утром не раздается звонок от Артема.

- Пап, привет!

- Привет. Есть новости? - спрашиваю про вызов на турнир.

- Есть, - сын озадаченно отвечает. - Ты не мог бы сейчас приехать? Нам надо поговорить. И да… Мама тоже будет…

 Глава 17. Ольга

- До Нового года две недели, а я еще не похудела, - стонет Милашка.

Она настолько маленького роста, что вижу только рыжую макушку, курсирующую между рядов с платьями и полками с нижним бельем.

- Уууу… Милая, ты чего? Ты ведь прекрасно выглядишь! - успокаивает ее Алена из примерочной. - Ну куда тебе худеть?

Предусмотрительно молчу. Мила и правда набрала за последний год. Сказались и тяжелый развод с мужем, и непрекращающиеся суды за совместно нажитое имущество и бизнес.

- Оля? - выглядывает она из-за манекена.

- Попробуй перестать себя ругать, Мил. Мы все тебе подберем.

- На корпоративе будет Щеголев, - говорит гордо. - Мне надо выглядеть на тысячу из ста. И желательно, чтобы это были не килограммы.

- Мы все тебе подберем… - успокаиваю и читаю бирку.

Бренд называется «Пошлая Оля»… Ясно-понятно, что это отечественный закос под «… Молли», но выглядит все так, будто Вселенная решила подать мне знак.

Пора бы уж поддразнить Валеру. Придать ему нейрогуморальной готовности и пощекотать сексуальные рефлексы.

Кручу-верчу что-то ажурное и нежно-розовое, не сразу догадываясь, что это… трусы.

Складываю их в воздухе, как головоломку Соломона.

- Напомните мне, купить внуку настолку. Я ему обещала…

- Хорошо, - доносится сразу с двух сторон.

Эмм… Трусы…

Сюда - нога, сюда - нога…

А этот длинный вырез «от Москвы до Питера» для чего?

- Аааа… - догадываюсь, округляя глаза.

Даже так?

Ужасно непрактично.

Не белье, а мечта колоноскописта.

- Ну как, девочки? - слышу звук отодвигаемой шторы и отбрасываю срам на полку.

Алена дефилирует на каблуках, демонстрируя блестящее платье, которое мы подобрали для новогоднего корпоратива.

- Мне нравится, - хвалю, рассматривая стройную фигурку и переливающиеся на фоне карамельных пайеток светлые волосы. - Колготки надо будет другие подобрать. «Мокко» точно подойдут. И туфли… лучше темные.

- Да! У меня есть туфли, Лель. Помнишь, в Москве покупали?

- В «Афимолле»… Лакированные такие, у меня еще в тот день голова болела. Помню, конечно. А они у тебя еще живые?

- Спрашиваешь. Ты же знаешь: я