Ностальгия накатывает… Со школы ведь с вами вместе. Столько пережили вместе…

Разговор неловко умолкает и я устало прикрываю глаза. Тишина пустой квартиры вдруг пугает. До свадьбы Настя жила со мной. Сейчас надо привыкать к тотальному одиночеству.

- Оль… - Лидка зовет. Становится серьезной. - У тебя все хорошо?

- Как обычно. Нормально… Я не жалуюсь.

- Я иногда жалею, что все тебе рассказала. Чувствую себя свиньей. Это такое ужасное, мерзкое чувство. И в церковь ходила, и к психологу, и на антидепрессантах сидела. Ничего не помогает.

- Я тебя давно простила.

- Я знаю. Ты очень хорошая, Оль, - эмоционально говорит. - А я бессовестная. Не было мамы и папы, чтобы объяснить как надо себя вести. Всю жизнь от этого страдаю.

- Ты нормальная. Я тебе тысячу раз говорила.

- Ладно. Расстроилась только сильно. Снова.

- Не надо расстраиваться. Тебе есть ради кого жить. Ты молодец. Уехала в другую страну и там со всем справилась.

- Да! Спасибо, Лель. Побегу. Надо еще Мэтту гидрокостюм забрать.

- Гидрокостюм? - хрипло переспрашиваю.

- Да! А я тебе не говорила? Начал ходить на дайвинг. Просто влюбился в воду и все что с этим связано. Так пришлось всю амуницию в Майами заказывать. В Нью-Йорке таких маленьких размеров не оказалось.

- Ясно, - грустно усмехаюсь. - Буду спать, Лид. Отличного вечера.

- Спи спокойно, Олюшка, - нежно произносит. - Люблю тебя.

- И я тебя… - Точным ударом скидываю подушку на пол.

И еще полночи пялюсь в потолок…

Утром чувствую себя разбитой.

Поднять - подняли, а разбудить забыли.

Перед тем, как выйти из дома, собираюсь выкинуть коробку с презервативами, которая слишком напоминает все произошедшее после свадьбы, но потом закидываю ее на высокий, полустеклянный шкаф.

Чтобы внуки не отыскали.

Забросив кожаную сумку с документами на заднее сидение, по широким, утренним проспектам еду в Администрацию. Снега за ночь выпало прилично. Моя метеозависимость давит на виски.

Стоянка для сотрудников. Приветливое «доброе утро» коллегам. Остроносые туфли вместо сапог. Красная помада для бодрости.

Едва полноценно вливаюсь в работу, как из приемной доносится шум.

Приготовиться успеваю.

Голос узнаваем.

- На твоей двери надо «Осторожно! Злая Собака» повесить, - заявляет бывший муж, бесцеремонно проникая в мой кабинет. - Не секретарь, а черт знает кто! Пока паспорт с фамилией не показал, не пустила.

Я стремительно закрываю папку с отчетностью районной соцзащиты, снимаю очки и смотрю на него вопросительно:

- Хм. Что-то случилось, Илья?...

- Случилось, - отрезает.

- И что же?

- Ты не берешь трубку. Третий день.

- И? - откидываюсь на спинку стула, изображая легкое удивление. - Что из этого?

У самой коленки дрожат, как на защите годовых бюджетов в областной Администрации. Просто отлично, что я сегодня в деловом костюме и наглухо застегнутой рубашке, а Илья в синих джинсах и толстой эмчеэсовской парке, в которой его плечи выглядят еще шире.

Так я хотя бы соображаю головой, а не…

- Я понял, - Илья усмехается и растерянно проходится по волосам ладонью. - Типа забыли, да, Чума?...

- Это была всего лишь ночь, - пожимаю плечами.

- И утро… И день… И следующий вечер… И…

- Ну все, хватит, - резко придвигаюсь к столу и потираю лоб пальцами. - Хорошо… сутки. - страшно злюсь. - Так тебя устраивает?...

- Точность для сводок - самое важное, - замечает он, сверля мое лицо упрямым взглядом. - Люблю порядок!... Под водой и на суше.

Качаю головой.

- Мы ведь взрослые, самодостаточные люди, Илья.

- Ты так считаешь?

- Конечно.

- То есть.… сделаем вид, что ничего не было?

- Именно, - я сухо киваю и улыбаюсь.

- Действительно, это очень по-взрослому, Оля, - он цедит сквозь зубы и покидает мой кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

- Гермиона, - ору без всякого коммутатора. - Никого ко мне не пускать без предварительной записи. Даже Александровых!...

 Глава 15. Илья

- До свиданья! - рявкаю так, что Цербер-секретарь вся подбирается и строго мне кивает.

Ну как Цербер?

Был у коллеги щенок породы чи-хуа-хуа. Так вот, пока на него не смотришь, тот все время лаял, а как только зыркнешь - сразу затыкался. Типа не при делах.

Здесь такая же ситуация.

- Всего хорошего, Илья Владимирович! - прощается живенько.

- Хорошее еще в Советском Союзе закончилось! - Хлопаю дверью со всей дури и чешу по коридору Администрации прямо на выход.

Шаг широкий, мир жестокий.

Подошва поскрипывает.

- Ну и стерва ты, Чума! - забираюсь в прогретый «Туарег» и хлопаю дверью.

Уже потише хлопаю.

Свое ведь, немуниципальное.

Мне еще покупателю вечером показывать. Надо было. Сейчас уже не уверен. Машина-то хорошая. Раньше же по уму делали, а сейчас все по одному месту катится. Да и вроде как просторная. Бензина жрет нормально, не наглеет.

- Как идиот притащился! - ворчу и срываюсь с места. - Оля то, Оля се. А Оля у нас взрослая. Оля развлекалась…

Шины тоже ворчат. С пробуксовкой вминая свежевыпавший снег в асфальт.

Че приперся-то в Администрацию со сранья? Позвонил вчера соседу Леньке с третьего этажа. Раньше с ним можно сказать дружили под хоккей и «беленькую».

Говорю:

- Не видел там мою?

- О, Илюха. Здорово, - ответил Леонид. - Ольгу-то?

- Ольгу.

- Видел-видел. С седым бородачом прикатила с час назад.

Вот он значит какой - Валерон Большемашинович!

Седой и бородатый, как Дед Мороз.

- Я правда не видел, куда он потом делся, - Ленька продолжил. - «Локомотив» нашему «Торпедо» такую атаку устроил, что я Ольгу твою из виду потерял. Как наши шайбу. Вместе с цветами…

Там еще и цветы были?

- И что? Хорошие?

- Ольга-то со своим?

- Цветы!

- Аааа… Хорошие! Букетище! Хоть подметай! Я своей такой только на рождение сына дарил…

- Ясно, - зубы скрипнули, как снег под колесами.

- Так что вот. А ты чего интересуешься? Достает?

- Кто?

- Бывшая-то.

- А? Нет. Я ее.… - отмахнулся. В голове вдруг мелькнула полезная мысль: - Кстати… А что за машина у этого седобородатого? Не видел?

- Так эта… со смешным названием… Во! «Шкода». Октавия, кажется.

- Октавия? - поерзал на сидении.

Не так уж тут и тесно.

- Да. Точно - седан.

Ну, Соломон!

- Ладно, Лень, - попрощался я.

И