– Похоже, они мало чего боятся.

– Это не страх, – отвечает она. – Это уважение. Этот дом занят.

Мои брови на мгновение опускаются вниз, её слова перекликаются с предупреждением Хантера.

Я глубоко вдыхаю и расправляю плечи.

– Привези мне после школы нижнее бельё, пожалуйста?

Она молчит минуту, и я знаю, она хочет, чтобы я вернулась домой, но она также знает, что я буду злиться на себя, если сделаю это.

Думаю, худшее, чего мне стоит бояться в Уэстоне, – это алкоголь на свободной основе. Может, ещё немного женоненавистничества.

Наконец она спрашивает:

– Хочешь что–нибудь интересненькое?

Я улыбаюсь, вспоминая акцию «купи пять комплектов, получи шестой бесплатно» на сексуальное бельё, которую мы застали перед началом учебного года.

– Удиви меня, – говорю я ей и кладу трубку.

Никто их не увидит. Я не заведу здесь парня.

Но щёки теплеют от мысли о том, что Хантер наблюдал за мной, когда я не знала, что он в комнате. Слава богу, я не зашла слишком далеко, но он наверняка понял, что я делала под одеялом. Почему он не подал голос?

Я начинаю застилать кровать, поправляю простыню и одеяло, но потом останавливаюсь.

Я не дома. Мне не обязательно делать то, чего я не хочу. Я бросаю постельное бельё, оставляя его неубранным, и направляюсь в ванную, по дороге собирая волосы в пучок.

Душ, на удивление, чистый, несмотря на слегка пожелтевшую затирку между плитками и потускневшие блестящие детали. Никакой плесени. Ни волос. Ни брызг крови или внутренностей жертв убийств.

И, к счастью, вода теперь тёплая.

Я ополаскиваюсь, избегая использованного куска зелёно–белого мраморного мыла на полочке в углу душа. На дне засохла пена, и хотя не похоже, что им пользовались недавно, его использовали после той последней Пиратки.

Ударяю по переключателю, выключаю душ и хватаю полотенце. Вытираюсь, выхожу и быстро возвращаюсь в спальню, надевая свои вчерашние джинсы. Я носила их всего несколько часов, но обхожусь без нижнего белья, рассчитывая, что Аро привезёт чистое сегодня попозже.

Надеваю бюстгальтер, выбираю из шкафа тёмно–серую футболку с надписью «D.A.R.E. – убереги детей от наркотиков» и натягиваю её. Расчёсываю волосы, собираю их в высокий хвост и продеваю руки в свою бомбер–куртку Пиратов. Я хочу, чтобы они все знали, что я не собираюсь оставаться незамеченной.

Засовываю телефон во внутренний карман куртки и резко открываю ящики стола, осматривая их на наличие школьных принадлежностей. Здесь почти пусто. Потрёпанная зелёная тетрадь Mead, ручка без колпачка, два заточенных карандаша, обёртки от чего–то похожего на SweeTARTS, и старая раскладушка. Беру ее, открываю – разряжена. Кидаю обратно в ящик, чувствуя остаточное ощущение на кончиках пальцев, потираю их. Подношу руку к носу и вдыхаю запах гари и дыма. Хм.

Хватаю тетрадь, ручку и карандаши и собираюсь уходить, но затем останавливаюсь.

Ты не одна в этом доме.

Забираюсь на кровать, вглядываясь в вентиляционную решётку на потолке.

Но ничего не замечаю. Никакого света, льющегося из окна чердака сверху, ни блика от объектива камеры. Слезаю, осматриваю каждый угол, ищу скрытые линзы между книгами на полках, ищу смотровые щели в стенах.

Ничего.

Запоминаю комнату, отмечаю, как зарядный шнур свешивается с тумбочки, как закрыта дверь шкафа, чтобы можно было заметить любые изменения, если кто–то зайдёт, пока я в школе.

Закрываю дверь спальни и бегом спускаюсь вниз, но едва ступаю на кухню, вижу, что она полна мужчин.

Я замираю.

Кэлвин Кальдерон и Фэрроу Келли стоят у плиты, ещё четверо рассредоточены по кухне и столовой.

Они пришли с Хантером? Они были здесь всё время, пока я принимала душ?

Кажется, я узнаю всех. Все игроки Бунтарей. ТиСи Уиллс опирается локтем на стойку, его золотистые мускулистые бицепсы выглядывают из–под светло–серой футболки. Лука Тарквин и Андерс ЛаФорест сидят за маленьким кухонным столом, слегка развалившись, их длинные ноги занимают всё пространство.

И я бросаю взгляд за ними, видя Констина Де Ла Круза у окна. Быстро пробегаюсь глазами: у всех есть татуировка.

Кроме Констина.

Его метка «Грин–стрит» вырезана на коже, шрам белый и бугристый на фоне его тёмной, золотистой кожи, потому что её вырезали ножом.

И я уверена, что это была целиком его идея. Я немедленно отвожу взгляд от его ледяных голубых глаз.

– Обожаю твою куртку, – дразнит ТиСи.

Фэрроу подходит, протягивая чёрный одноразовый стаканчик с кофе.

– Готова к школе?

Я беру стакан, уже собираясь кивнуть, но он продолжает свою речь, пока они все поднимаются.

– Завтра поедешь с нами, – говорит он, проходя мимо. – Сегодня иди пешком.

И они все выходят, оставляя дом и меня позади.

– Готовься к абордажу, Пиратка, – говорит Констин.

***

Идёт дождь.

Конечно же.

Я поднимаюсь по пологому склону к школе, справа от меня кладбище, покрытое горами бурых листьев, слева – старый викторианский дом за сетчатым забором с закрытыми ставнями на окнах.

Струйка воды стекает с носа и по губе, капли дождя лёгкие, но непрерывные.

Я иду. Не бегу.

Подняв подбородок, я прохожу через парковку, мимо проносящихся машин, которые втискиваются на свободные места. Учащиеся околачиваются между старыми пикапами и ржавыми седанами, трое парней выпрыгивают из древнего «Бронко», который напоминает мне тот, что на школьных фотографиях моей мамы. Он даже белый, как у неё.

Люди поворачиваются, наблюдая за мной, пока я прохожу к парадным дверям. Я почти жду, что в меня швырнут помидором или мешком с собачьими экскрементами, но худшее, что происходит, – это пристальные взгляды. Все молчат.

Фэрроу стоит наверху бетонных ступеней, облокотившись на парапет, снова в окружении Кэлвина, Луки, ТиСи, Андерса и Констина. Выступ крыши высоко над головой защищает их от дождя.

Я пытаюсь пройти мимо, но они все поворачиваются, окружая меня, пока ТиСи открывает для нас дверь. Фэрроу подходит справа от меня, остальные следуют за ним. Не уверена, думают ли они, что я сбегу, или просто хотят внимания, устроив представление, но на этот раз я не избегаю взглядов. Я встречаюсь глазами с девушкой, прислонившейся к своему шкафчику, затем с её подругой, которая облокачивается на стену, обнимая тетрадь и жуя жвачку. Затем перевожу взгляд на парня, сосущего леденец на палочке. Он улыбается, водя языком вокруг конфеты.

Я невозмутимо смотрю на Фэрроу.

– Хантер в футбольной команде?

– А почему он не должен там быть?

Я замечаю указатель на стене, ведущий в канцелярию. Он ведёт туда