у него были в те времена, когда он зарабатывал деньги очень плохими способами.

– Я ожидал, что ты будешь больше её опекать, – говорит Фэрроу.

– Ну, а я не буду.

Мышцы начинают гореть уже сейчас, и я чувствую, как струйка пота скатывается по груди.

– Даже если я дам ей байк? – спрашивает он.

– Она знает, что делает.

Он понижает голос до шёлковой бархатистости.

– Даже если я буду задерживать её допоздна?

Я пожимаю плечами.

– Я прихожу и ухожу, когда хочу.

Вдох.

И выдох.

Вдох.

Выдох.

Затем он наклоняется ближе.

– Даже если вся команда будет задерживать её допоздна?

Я приподнимаю бровь, бросая на него взгляд. Он, блять, решил меня разозлить. Вот почему у него есть место в сердце моего деда, и он живёт в его доме – со мной – бесплатно. Мой дед думает, что мне нужны люди вокруг, которые будут бесить меня время от времени.

– Ты её семья, – указывает он.

– Да, но не парень. – Я отпускаю гриф, встаю, хватаю полотенце и вытираю пот. – Я хочу, чтобы моя кузина делала именно то, что хочет.

Она всегда так и делала в любом случае. Я никогда не имел на неё влияния.

Я беру немного пудры для рук, растираю её между ладонями и запрыгиваю на перекладину, снова и снова подтягивая подбородок над ней.

– Она симпатичная, – говорит Фэрроу за моей спиной. – Не то чтобы очень сексуальная, но…

– Не согласен, – вставляет Кэлвин. – Эти пацанки чертовски привлекательны. Когда ты оказываешься над такой, ты словно открываешь что–то совершенно новое, что создано только для тебя. То, чего ты раньше по–настоящему не видел.

Я крепко сжимаю перекладину, в голове проносится воспоминание о том, как одеяло двигалось вместе с её рукой.

– Её волосы прилипали к влажной коже, – мурлычет он. – Гладкость каждого сантиметра, тот горячий язык…

Я подтягиваю подбородок раз, два, ещё три раза, челюсть напряжена.

– Всё становится мягким, – говорит он нам.

Я слышал, как утром из неё вырвался тихий стон.

– А потом ты переворачиваешь её, – выкрикивает ТиСи. – Ставишь на колени и показываешь, для чего она, чёрт возьми, на самом деле создана.

Раздаётся взрыв смеха, я отпускаю перекладину, спрыгиваю на пол. Резко поворачиваю голову из стороны в сторону, разминая шею.

– Мы уверены, что она девственница? – спрашивает Кэлвин.

Не знаю, ко мне ли вопрос, но вместо меня отвечает ТиСи.

– Надеюсь, что да.

– Надеюсь, что нет, – парирует Кэлвин. – С ними легче оказаться в постели, если они уже делали это раньше.

Я разворачиваюсь, срываю полотенце со стойки, куда его кинул. Фэрроу наблюдает за мной.

Констин проходит мимо, садится на гребной тренажёр.

– Мне не нравится, когда легко.

Я хватаю свой телефон со скамьи, где оставил его, и направляюсь к беговой дорожке. Запрыгиваю, начинаю нажимать кнопки.

– Она тусуется с кучей парней, – добавляет Кэлвин. – На той трассе, в мастерской её отца… В смысле, Ной Ван дер Берг живёт в её чёртовом доме, ради бога, и девчонки от него без ума. Спорю, им бы тоже хотелось видеть его в полотенце так же, как она, наверное, уже видела.

Какого чёрта? Я поворачиваю голову, сверля Кэлвина взглядом.

Его лицо меняется.

– Прости, Хантер.

Они возвращаются к работе, а я увеличиваю скорость, начиная бежать трусцой.

Не могу думать об этом сейчас. Не могу беспокоиться о парнях вокруг неё. Мы должны сосредоточиться на предстоящей игре. Она будет отвлекать нас, а я ждал этого. Я ждал год, чтобы встретиться с братом на поле и победить. Наша игра против Пиратов через неделю в пятницу. Вот на чём мы должны сосредоточиться.

Я долго и сильно моргаю.

Мне просто нужно, чтобы она уехала домой.

Мой телефон загорается, я смотрю вниз и вижу на экране имя Кейда. Сердце замирает, я схожу с дорожки, останавливаю тренажёр.

Я избегаю большинства звонков из дома. Просто потому, что не хочу напоминать себе, как сильно по ним скучаю. По родителям, дядям и тётям, сестре…

Я ничего не потеряю, если проигнорирую и этот звонок, но да, этого я и ждал, верно? Неделя соперничества.

Провожу пальцем по экрану и подношу телефон к уху, слышу тишину несколько мгновений.

– Ты никогда не отвечаешь, – наконец говорит он.

– А ты никогда особо не стараешься.

– Разве тебе не надо быть на уроке? – спрашивает он.

Ухмылка изгибает мои губы. Так вот почему он позвонил сейчас? Потому что думал, что я не смогу ответить, и тогда мне придётся перезвонить?

– Командная тренировка на первом уроке, – говорю я. – А разве тебе не надо быть на уроке?

– Наверное.

Я слегка улыбаюсь, несмотря ни на что. Кейд всегда делал то, что хотел. Я ненавидел его за это.

Но он и никогда не притворялся, что сожалеет об этом, и поэтому я ему завидовал.

– Так вот, у меня была забавная идея, – сообщает он мне.

– Да?

– Да, – говорит он. – Я подумал, тебе стоит подстричься.

Я стою, слушая. Мои волосы не длинные, но никогда не были такими уложенными, как у него. Может, в детстве мне бы и хотелось расчёсывать их. Даже укладывать. Но как только он начал ко мне придираться в одиннадцать лет, если я не выглядел как его точная копия, я решил, что никогда больше не буду их укладывать. Я расчёсываю их пальцами.

– Заведи приличных друзей, улыбнись хоть раз… – дразнит он. – Одолжи одну из моих футболок, которая пахнет мной… Может, тогда она на тебя посмотрит.

Я сжимаю телефон, слыша, как он тихо смеётся.

Дилан не имеет значения. Она не фактор в том, что происходит между ним и мной. Мне стоит сказать ему это.

Но он хочет, чтобы я спорил, потому что это ставит меня в оборонительную позицию.

Я вижу краем глаза Фэрроу, наблюдающего за мной, и теперь осознаю напряжение в мышцах. Жёсткость позвоночника. Сжатую челюсть.

Я отворачиваюсь, мне хочется сказать что–то в ответ Кейду, но секунды растягиваются. Момент становится длиннее и дальше, пока не исчезает, и теперь он знает, что победил.

Я отрываю телефон от уха и сбрасываю звонок.

Качаю головой. Чёрт.

Я сжимаю кулак вокруг телефона, слыша, как он трещит в руке. Всё, что мне было