раз. На опушке, за деревьями, что-то шевельнулось. Тень, слишком крупная для зайца и слишком приземистая для оленя. Мелькнула и исчезла.

Ника прижалась ко мне пушистым боком, и я чувствовал, как колотится её сердечко. Но страх отступил, сменившись настороженностью.

Мы перешли ручей и ускорили шаг.

* * *

Они ушли вовремя.

Из зарослей на край поляны выбрался зверь. Он был массивный и приземистый, покрытый жёсткой бурой щетиной. Макс узнал бы в нём кабана, если бы кабаны вырастали до размеров телёнка и обзаводились двумя парами клыков, загнутых вверх. На загривке монстра топорщился гребень из костяных наростов, а маленькие глаза горели тусклым рыжим светом.

Это был секач-рогатень второго ранга. Один из множества монстров, прорвавшихся сквозь барьер.

Зверь повёл массивной головой, принюхиваясь к следам на влажной земле. Чужаки, двое крупных двуногих, один мелкий травоядный. Чужаки посмели зайти на его новую территорию, вытоптали траву, нарвали его ягод и ушли. Рогатень фыркнул, царапнул землю раздвоенным копытом, оставив борозду глубиной в ладонь.

Преследовать непрошенных гостей он не стал. Ушли за ручей — значит, покинули его угодья. Можно не тратить силы. Тем более что ягоды и травы редко прельщали его в качестве еды. Но он будет пристально следить за этой поляной, чтобы больше не допускать воров.

Рогатень развернулся и затрусил обратно в чащу. Костяной гребень покачивался в такт шагам. Он помиловал незваных гостей.

Но лишь на этот раз.

* * *

Мы ввалились во двор таверны, мокрые от пота и тяжело дыша. Сёма сбросил корзину у рабочего стола и рухнул на скамью. Я поставил мешок рядом, вытер лицо рукавом и огляделся.

Сыч стоял у стены конюшни на своём привычном месте. Коготь по другую сторону двора, у забора. Оба смотрели на нас с одинаковым выражением: «Где вас носило?»

Я не стал объяснять. Напился воды, умыл горящее после бега лицо. Убедился, что Ника не стащит из мешка собранные травы, и подошёл к Сычу.

— Нужна ваша помощь, — начал я без предисловий. — Внутри, в зале, завал из обгоревших досок и балок. Если не расчистить сегодня, плотник Павел не сможет начать работу.

Сыч приподнял бровь.

— Ты и с плотником успел на сегодня договориться?

— И с плотником, и с гончаром, и с кузнецом, — усмехнулся я. — А ещё Антоний готовит алхимическое зелье для очистки стен от гари. Тоже к вечеру обещал. Но зелье бесполезно, если к стенам не подобраться. Поможете разгрести?

Сыч почесал подбородок и кивнул.

— Дело говоришь. В одиночку тут не справиться. А дело и правда делать надо, не бесконечно же на огарок пялиться.

Он двинулся к обгоревшему входу, но тут подал голос Коготь.

— Стой.

Сыч остановился. Я тоже.

Коготь отлепился от забора и подошёл ближе. Лицо его было каменным, а в глазах тлело недовольство, которое, похоже, копилось не первый день.

— Я после обеда к Марии заходил, — сказал он, обращаясь к Сычу, но глядя на меня. — Антоний ненадолго пустил и мы поговорили.

— И как она? — спросил я.

— Тебя не спрашивают, — отрезал Коготь. Потом повернулся к Сычу: — Мария сказала, чтобы этот не трогал ничего до возвращения Виктора. Готовит — и пусть готовит, раз умеет. Но лезть в ремонт, нанимать мастеров, тратить деньги — не его ума дело. Вернётся Виктор, сам разберётся.

Я стиснул зубы. Значит, Мария и Когтю наговорила того же, что и мне утром.

— Коготь, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Если оставить всё, как есть, люди перестанут приходить. Кому охота обедать среди головешек? А если дождь пойдёт, мы вообще останемся без посетителей. Не будет дохода, нечего будет есть самим.

— А я тебе говорю: не лезь в дела взрослых!

— Тогда сам всё организуй, ты же здесь взрослый. Договорись с мастерами, найди материалы, проследи за работой. Я только рад буду. Но сидеть на пепелище сложа руки не стану.

Коготь шагнул ко мне, раздувая ноздри. Он был на голову выше и шире в плечах раза в два. Его кулак мог расплющить мне лицо одним ударом, и мы оба это знали.

— Может, зубы тебе пересчитать? — процедил он. — Чтобы знал, как со старшими разговаривать.

Макс внутри меня сжался. Внутри проснулся инстинкт мальчишки, привыкшего к побоям. Весь его прежний опыт так и кричал кричал: опусти глаза, промолчи, отступи.

Но я уже не был тем мальчишкой.

— Только попробуй, — процедил я.

Коготь замахнулся открытой ладонью. Хотел отвесить оплеуху или подзатыльник. Привычный для него жест, которым он осаживал Макса десятки раз.

Я не закрылся и не отвернулся. Слегка отстранился, уворачиваясь от летящей ладони. Отступил на полшага, сместил центр тяжести и встал в стойку. Руки выставил перед собой, подбородок опущен, ноги пружинят.

Коготь замер, удивлённо глядя на меня. Видимо не сообразил, почему его атака не достигла цели. Забитый подросток не сжался, не принял наказание, а встал в боевую позицию и смотрит прямо в глаза.

Лицо Когтя потемнело.

— Ну ты и… — прошипел он и двинулся на меня.

— Коготь! — Сыч шагнул между нами. — Брат, остепенись. Ты чего на мальца бочку катишь? Он нас кормит, таверну тянет. Наш недосмотр исправляет. Да и еще как шустро всё. Я бы так не смог.

— Много на себя берёт, — огрызнулся Коготь, но кулаки опустил.

— Парню и так несладко. Остынь. Лучше давай и правда поможем. Виктор вернётся, у него тут дел невпроворот будет. А мы хоть что-то сделаем, всё ему полегче.

Коготь подвигал желваками, подыскивая аргументы. Я видел, как в нём борются злость и здравый смысл. Здравый смысл говорил, что Сыч прав. Злость говорила, что сопляк обнаглел.

Злость победила.

— Делайте, что хотите, — бросил он, резко развернулся и пошёл к воротам. — Я в этом не участвую.

— Ты куда? — крикнул Сыч ему в спину. — А если бойцы Зеона заявятся?

Коготь обернулся через плечо. Посмотрел на меня и сплюнул:

— Вот пускай этот смельчак с ними и разбирается. Раз такой боевой.

Да, такая она, награда за смелость.

Глава 6

Проверка водой

Я проводил Когтя взглядом. Думаю, он и сам понимал, что поступает плохо. Он и уговор с Виктором нарушает, и товарища подставляет. Злость никогда не была хорошим советчиком. Но у него своя голова на плечах.