class="p1">Воин вышел за ворота, и его тяжёлые шаги затихли на дороге.

Во дворе повисла тишина. Сёма, который всё это время сидел на скамье, стараясь стать невидимым, осторожно выдохнул. Ника выглянула из-под лавки, убедилась, что со мной всё в порядке, и скрылась из глаз.

Сыч хмуро смотрел вслед товарищу. Потом повернулся ко мне.

— Остынет, вернётся, — приободрил он меня. — Не бери в голову. Он Марии слово дал, что за таверной присмотрит, а тут ты со своими порядками.

— Я просто делаю то, что нужно.

— Знаю. — Сыч помолчал. — Ладно, мы с Сёмой потаскаем доски. А ты лучше готовкой займись. Чую, на ужин ещё больше народу набежит. О твоей похлёбке уже легенды по деревне ходят. Думаешь, чего бабы слухи распускают? — Он подмигнул. — Завидуют, что тебя нахваливают. Но ты на дур внимания не обращай.

— Мне до готовки ещё час, — возразил я. — Сейчас помогу вам, потом сбегаю к Антонию за зельем, а потом уже за котелок.

Сыч хотел возразить, но я уже шагнул в обгоревший зал. Через секунду рядом оказался Сёма, а следом, покачав головой, вошёл Сыч.

Втроём работа пошла быстро. Сыч в одиночку тягал здоровенные балки, мы с Сёмой таскали доски помельче.

Сёма носился между залом и двором, как муравей.

Я прикидывал на ходу: вот эта скамья почти целая, только копоть снять. Вот этот стол безнадёжен, пойдёт на дрова. А вот тот, у стены, если Антониево зелье сработает, возможно, получится очистить.

Поглядывал на второй этаж. Если Павел установит лестницу, можно будет привести в порядок комнаты и принимать постояльцев. Если конечно номера уцелели.

Сам не заметил, как мы справились с задачей. Зал выглядел уже не как пепелище, а скорее как стройплощадка. Большая часть мусора убрана, пол расчищен, стены доступны. Для Павла более чем достаточно пространства.

Я отряхнул руки, сбегал к бочке, ополоснулся, потом подозвал Сёму.

— Слушай задание, — объявил я. — Я ухожу к Антонию, скоро вернусь. Ты пока помой и нарежь яблоки и груши, мелко, кубиками. Набери воды в оба котелка. Почисти остатки картошки, вон те, в мешке у стены. Справишься?

— Справлюсь! — Сёма вскочил с такой готовностью, что чуть не опрокинул корзину.

Я сунул в кошель двенадцать серебряных монет из своих запасов, подхватил на плечо Нику и побежал. Ходить спокойным шагом сегодня было роскошью.

* * *

К дому Антония я добрался за десять минут, срезав через огороды.

Старик сидел на крыльце, будто ждал меня.

— Деньги принёс? — спросил он вместо приветствия.

— Принёс! — Я положил монеты столбиком на перила.

Антоний пересчитал серебро, ссыпал в карман и посмотрел на меня одобрительно.

— Ну, всё, — кивнул он.

— Отлично, давайте! — Я нетерпеливо протянул ладонь.

— Чего давать-то?

— Так зелье давайте, — повторил я, теряя терпение.

Антоний хмыкнул и прищурился.

— Так я его уже отдал.

Я моргнул, пытаясь понять, шутит старик или нет.

— Как отдали? Кому?

— Коготь заходил, ему и отдал. Он сказал, что отнесёт тебе.

В животе стало холодно. Ника на плече встревоженно переступила лапками, чувствуя моё смятение.

— А он… не говорил, куда пойдёт?

— Нет. Он всё к Марии рвался. Я не пустил. Нечего больную тревожить, ей покой нужен. Прогнал его, он и ушёл. Злой, правда, был. Дверью хлопнул так, что у меня склянка со стола упала.

Я стоял на крыльце и чувствовал, как в голове выстраивается не самая приятная картина.

А дальше что он с зельем сделал? Забрал и… что? Спрятал? Вылил?

Он вполне мог решить, что если зелья не будет, то и ремонт не начнётся. А мальчишка-выскочка вынужден будет сидеть и ждать Виктора, как Мария велела.

— Что-то не так? — спросил Антоний, глядя на моё лицо.

Я медленно выдохнул, через сжатые зубы. Потом разжал кулаки, которые сжались сами.

— Всё в порядке, — сказал я.

— Врёшь, — констатировал Антоний. — Ну и ладно. Не моё дело.

Он поднялся и пошёл в дом. На пороге обернулся.

— Если тебе ещё порция понадобится, то ингредиенты остались. Но это ещё двенадцать серебряных. И ждать придётся до завтра.

Дверь закрылась.

Я стоял на крыльце, под пучками неопознанных трав, и смотрел на солнце, сползающее к закату. В голове было на удивление пусто.

Двенадцать серебряных, выброшенные на ветер. Потому что взрослый мужик, воин и ветеран, решил насолить пятнадцатилетнему пацану, который посмел не опустить глаза.

Ника лизнула мне щёку, словно успокаивая.

— Ничего, — прошептал я. — И с этим справлюсь.

Я развернулся и побежал обратно к таверне. Нужно было готовить ужин. Деньги еще оставались, но их не так много. А ведь я пока только готовлю из тех продуктов, что уже были. А мне ведь еще надо с закупками разобраться. Еще не понятно какие цены будут на продукты. Да и Мария может предъявить, что я из их продуктов готовлю, а деньги разбазарил.

А ещё нужно было решить, что делать с Когтем. Одно дело враги где-то там, за забором. И совсем другое дело, когда ждёшь подвоха от тех, кто с тобою рядом каждый день.

Я выскочил от Антония на улицу и рванул обратно к таверне. Во мне ещё жила надежда, что Коготь всё же вернулся, пока меня не было, и мы просто разминулись.

Сердце колотилось, мысли лихорадочно скакали в голове.

Ника вцепилась в плечо, прижав уши. На краю сознания я чувствовал её тревогу — она улавливала мой страх, хоть и не понимала, откуда он.

— Ничего, ничего, — бормотал я на бегу. — Найдём Когтя, заберём зелье, всё будет нормально.

Поворачивая за угол, я налетел на невысокого лысого мужичка. Это был один из мастеровых, что регулярно приходил в таверну. Он схватил меня за предплечья, удержав от столкновения, а разглядев и узнав, расплылся в добродушной улыбке:

— О, а вот и наш повар! — довольно рассмеялся он. — Слушай, парень, давно я так сытно не ел. А как работа после твоей похлёбки спорится, ты бы видел! Я сегодня полкрыши перестелил, а обычно на это два дня уходит.

— Спасибо, — выпалил я, переводя дух.

— Когтю привет передавай, — сказал мастеровой, отпуская меня. — А то он быстро шёл и на меня даже внимания не обратил.

Я замер и переспросил:

— А вы его встречали сегодня?