class="p1">— И не надейся, — отрезала я, пытаясь придумать веский повод остаться.

Тут воспоминания обрушились на меня, возвращая в прошлое: слетевший с катушек Горелов, перевоплощенный Дима, пропажа Ильи, предательство Маратовны. Все события цепочкой встали перед глазами, терзая душу.

— Зоя, — тепло сказала я, найдя решение, — помнишь ту ночь, когда мы с тобой остались одни в домике лесника?

— Когда ты на меня накричала? — жалобно спросила она, громко шмыгая носом.

Ох, Зоя, Зоя. Из всего произошедшего она запомнила именно мой всплеск эмоций. Подавив шевельнувшуюся совесть, я продолжила:

— Помнишь, как я заболела? Ты ведь не отходила от меня ни на минуту: ухаживала, поддерживала. Помнишь?

— Помню.

— Ты не боялась, что заразишься?

— Боялась, — честно призналась она.

— Но осталась, ведь так?

— Так.

— Почему ты не бросила меня?

— Я хотела заботиться о тебе, Варечка. Помочь выздороветь.

— Позволь теперь мне позаботиться о тебе.

На этот раз Зоя не ответила. Я чувствовала, что она сдается.

— Чем бы ты ни заболела, мы с этим справимся, обещаю. Здесь есть хороший доктор, он тебе поможет.

— Доктор?

— Да, Матвей Андреевич очень добрый.

— Я не пойду к нему.

— Почему?

— Я боюсь. Вдруг он такой, как Горелов?

Это было сказано так по-детски, что я невольно улыбнулась, хотя улыбаться было нечему. Горелов действительно был чудовищем, издевавшимся над живыми и не очень людьми, превращавшим их в биологическое оружие. «Люди v.2» — кажется, так он называл свои эксперименты. То, что к нему попал наш друг Дима, было чистой случайностью. Не окажись на нашем пути гнусных мародеров, этого могло бы не случиться.

Но назад ничего не вернешь. Придется и дальше жить с гниющей раной на душе, отравляющей жизнь.

— Зоя, не все врачи психопаты. Печально, что нам попался один из них. Матвей Андреевич не такой, я знаю. Он прекрасно ко мне относился. И благодаря ему я жива.

— Все равно мне страшно.

— Давай сделаем так. Сейчас ты откроешь дверь и отойдешь подальше. Я зайду, и мы поговорим. Расскажешь мне в чем дело, а потом решим, что делать. Хорошо?

— Ох, Варечка… — Зоя все еще сомневалась. — Тут так мало места…

— Я уже замерзла, — настаивала я, — и беседовать через закрытую дверь мне не очень нравится.

Я говорила спокойно и ласково, будто Зоя была маленькой девочкой. Наконец мои уговоры принесли свои плоды. Дверь открылась, послышались удаляющиеся шаги.

— Только не подходи близко, — умоляла она. — Вдруг это заразно.

Внутри бытовка выглядела точно так же, как и моя. Зоя забилась в угол кровати, обхватив руками колени, а я присела на потертый стул.

— Рассказывай, что с тобой происходит. — Мне не терпелось узнать, что ее тревожит.

— Как только мы сюда приехали, все еще было хорошо. Я приходила к тебе в больницу, когда не было врача. Там девочка хорошая была. Медсестра.

— Карина, — подсказала я.

— Да, наверное. Мы с ней так хорошо поговорили, она рассказала, что у них был кот…

— Зоя, — нетерпеливо перебила я, — причем тут кот? Чем ты болеешь?

— В общем, несколько дней после приезда я чувствовала себя хорошо. А потом это началось.

Зоя сделала паузу. Мне, как и прежде, было тяжело находить с ней общий язык, терпение иссякало.

— Что началось? — Я всеми силами пыталась сохранять спокойствие.

— Меня тошнит, Варечка, постоянно.

Кажется, я начала понимать, в чем дело, но не хотела в это верить.

— Что еще?

— Живот очень тянет, и хочется спать. Наверное, я заразилась чем-то страшным и умираю, — ее голос дрогнул.

Я вздохнула. Глупая, глупая, Зоя. Как в свои восемнадцать лет она не понимает, что с ней⁈ В наше время это далеко не секрет. Даже подростки знают последствия близости с мужчиной.

— Как давно у тебя были месячные? — уточнила я.

— Варя, — с укоризной сказала Зоя, — разве можно о таком спрашивать?

Я повторила вопрос.

— Я не знаю. Не слежу за ними. Давно, наверное.

— Что ж, поздравляю тебя.

— С чем? — не поняла Зоя.

— Очевидно, ты беременна.

Зоя побелела. Рыжие волосы, собранные в аккуратный пучок, оттеняли бледность кожи. Она потрясенно смотрела на меня, выпучив глаза и прикрыв рот ладонью.

— Этого не может быть.

— Вы с Димой предохранялись?

— Нет.

Господи, ну что за безответственность⁈ Хотелось встать и отвесить щелбан непутевой. Впрочем, чему я удивляюсь? Зоя ни капли не изменилась с момента нашего знакомства. Может, это и неплохо. Должно же быть хоть что-то стабильное в нашем мире.

И все же я была искренне рада видеть ее. Я подошла и обняла Зою за худые плечи, прижала к себе.

— Теперь у тебя будет маленький Дима, — сказала я, стараясь успокоить ее. — Такой же озорной и кучерявый.

Зоя обняла меня в ответ.

— А если будет девочка?

— Это еще лучше. Будет такая же красивая, как ты, — сказала я и подумала: «И глупая, возможно».

Я отстранилась и принялась разглядывать ее лицо, ставшее родным за совсем небольшой промежуток времени. Как бы там ни было, но эпидемия сплотила нас, совершенно чужих и разных людей. Но мысль о том, что Зоя станет мамой, казалась абсурдной — она сама еще была несмышленым ребенком, который даже не знает, откуда берутся дети.

— Ты живешь тут одна? — поинтересовалась я.

— Да, моя соседка съехала на второй день после того, как я поселилась тут, — беспечно ответила Зоя.

«И почему я не удивлена?» — подумала я, но вслух спросила:

— Где ты работаешь? — спросила я.

— Я не работаю.

— Тогда как ты тут живешь? Мне сказали, что каждый человек должен чем-то заниматься.

Зоя поправила платье, смахнула несуществующую пылинку и сказала:

— Я и занималась несколько дней. Пока мне не стало плохо. Потом я осталась тут. Кажется, про меня просто забыли.

— Ты хоть ешь что-нибудь? Вон, какая худая стала, — спросила я, чувствуя себя старшей сестрой, несмотря на те непростые отношения, что были между нами в прошлом.

— Немного. Тут есть всякие консервы. А еще я иногда выбираюсь в столовую.

— Тебе нужно хорошо питаться. Теперь ты несешь ответственность за того, кто живет внутри тебя.

— Варя, я все еще не могу поверить. Этого не может быть.

— Я тоже думала, что не может быть таких глупых людей, которые спят, не предохраняясь. Но видишь, как бывает.

Зоя задумалась, пропустив мою колкость мимо ушей. Я мысленно себя ругала за эти слова, но не могла изменить ставший привычным стиль общения с ней.

И все же она изменилась, уже не была той вздорной принцессой, которую порой хотелось придушить. Будь она прежней, давно бы требовала особняк и личного повара. А теперь живет в бытовке и не жалуется.

Мы