друга, едва хватало, чтобы не прокладывать себе путь на ощупь. В левой части располагался камбуз, склады с припасами и подсобные помещения. Путь направо упирался в лестницу, ведущую на палубу.

Поднявшись по ступенькам, я уже протянул руку, чтобы толкнуть входную дверь, когда та отворилась, впуская нестерпимо яркий дневной свет, солёный морской воздух и человека. Щурясь, я оглядел встречного и опознал в нём Гривса.

— Хороший сегодня день, господин, — матрос неловко улыбнулся. — Решили подышать воздухом? И верно, морской воздух — он полезен для здоровья, вмиг поправитесь.

— Прошу прощения?..

— Капитан обмолвился, что вы захворали, три дня не выходили из каюты, — посочувствовал Гривс. — Это бывает, господин, море, оно такое — не всех сразу принимает…

— Три дня⁈ — опешил я.

— Ну… — замялся матрос, — вроде, капитан сказал так… Горячкой, поди, мучались?

— Э-э-э… она самая, — я постарался взять себя в руки. — Скверная штука, скажу я вам. Только и спасался спиртовыми растираниями каждые несколько часов да травяными настоями, кои мой спутник бессердечно вливал в меня. Кстати, вы его не встречали?

Гривс призадумался, а затем отрицательно качнул головой.

— С тех пор, как отчалили от Лорана, точно не видал.

— А когда это случилось?

— Да сегодня в третьем часу ночи.

— Ясно, — буркнул я, хотя ничего ясного не было и в помине. — Пойду прогуляюсь, может, встречу его на палубе.

— Разомните косточки, — поддакнул Гривс, — вам после долгого лежания всяко на пользу.

Я кивнул и, переступив порог, шагнул на залитую солнцем палубу.

* * *

Я обшарил все закоулки корабля, переговорил с матросами и даже заглянул к капитану — тщетно. Никто не видел Атейна со вчерашнего вечера. Второй штурман, который нёс «собачью вахту» [1] сегодняшней ночью, вспомнил, что перед самым отплытием из Лорана застал телепата прогуливающимся по палубе. Вскоре тот скрылся из виду, и штурман решил, что пассажир ушёл досыпать (в такую рань спится слаще всего). Капитан заверил меня, что лично приложит все возможные усилия, чтобы выяснить судьбу моего спутника, в конце концов, пока мы на его корабле — он отвечает за нашу безопасность. И, дабы хоть как-то поднять моё настроение, Горт пригласил меня на ужин — глядишь, к тому времени что-то прояснится.

Чтобы привести в порядок мысли и чувства, а заодно поразмыслить над сложившимися обстоятельствами, я примостился на лавочке в укромном закутке. Кожух гребного колеса защищал от пронизывающего ветра, а монотонный шелест перемалываемой лопастями воды способствовал медитативному состоянию. Я перевёл взгляд за линию горизонта, мягко расфокусировал зрение и слегка погрузился в изменённое состояние сознания, не теряя связь с явным миром. Отпустил мыслепоток и стал отстранённо наблюдать.

Исходя из сведений экипажа, в которых у меня нет причин сомневаться, я провёл в снопутешествии около трёх суток. Атейн объяснил моё отсутствие недомоганием, чтобы не привлекать лишнего внимания, что вполне разумно. Всё это время он присматривал за мной, но не вмешивался, понимая, что, во-первых, я добываю нужные нам сведения, и, во-вторых, моей жизни пока ничего не угрожает. Но что-то случилось на подходе к Лорану или даже во время стоянки в порту, что вынудило телепата спешно ретироваться. Причём настолько безотлагательно, что он даже не успел меня разбудить. Или не посчитал нужным?..

Замешан ли в его исчезновении кто-то из команды «Фаруна»? Возможно, сам капитан Горт? Пока неясно, но, судя по тому, как побледнел этот морской волк, узнав о пропаже моего спутника, новость его шокировала. Следовательно, капитана можно пока вычеркнуть из списка подозреваемых. Впрочем, посмотрим, как он будет вести себя за ужином. Насчёт остальных членов экипажа такой уверенности нет. Проверять сны каждого матроса — дело хлопотное и требующее солидных ресурсов. Попробуем зайти с другого бока и заглянуть в отпечаток сна корабля, ориентируясь на вибрации телепата. Но это ночью, когда большая часть команды уснёт и помех в пространстве от внимания нескольких десятков человек станет меньше. Хотя сначала я попытаюсь связаться через сон с самим Атейном. Как показывает практика, человек очень часто стремится усложнить ситуацию, тогда как ларчик открывается до нелепости просто.

И тут меня пронзила вспышка. Я будто перенёсся на несколько дней назад, в ночь отплытия из Рузанны, увидел нашу каюту в дрожащем свете керосиновой лампы, явственно ощутил холодные пальцы телепата на своём предплечье и услышал его мысленный посыл: «На случай, если нам придётся разделиться до прибытия в Цвейт, — идите в таверну „Сонный мерин“ и ждите меня там трое суток. Если не появлюсь — вы вольны поступать по собственному усмотрению».

Я мигом выскочил из полудрёмы, поспешно поднялся и зашагал в каюту. В голове набатом громыхала единственная мысль: он знал⁈

* * *

Первым делом я наполнил и зажёг лампу. Когда тени пристыженно забились по углам, осмотрелся в поисках вещей Атейна. На виду ничего не лежало, и тогда я отодвинул заслонку ниши под нижней койкой. Вещмешок телепата подмигнул мне хромированными застёжками на кожаных ремнях. Было не похоже, чтобы его хозяин впопыхах что-то вытаскивал из вещмешка, — тот стоял ровно, бок о бок с моим собственным. Что ж, это подтверждает мою догадку о внезапном обстоятельстве, вынудившем Атейна срочно покинуть корабль. Возможно, содержимое вещмешка прольёт свет на загадочное исчезновение его владельца. Я терпеть не мог копаться в чужих вещах без весомой на то причины, но в данном случае было не до церемоний.

Один за другим я извлекал из вещмешка свёртки, упакованные самым аккуратнейшим образом. Три пачки патронов для карманных револьверов «Уэлби», коими телепат снабдил нас в дорогу. Я хоть и не был поклонником огнестрельного оружия, но, учитывая обстоятельства, счёл этот жест весьма предусмотрительным. Коробки спичек так же, как и патроны, содержались в специальных резиновых чехлах во избежание попадания влаги. Набор простых карандашей (не замечал, чтобы во время пути телепат делал записи или зарисовывал что-то). Далее на свет появились фляжка, судя по запаху, с чистейшим спиртом, и вторая ёмкость с антисептическим раствором. Несколько пачек элитного чёрного чая со специями, который я имел удовольствие дегустировать несколько дней назад: согревает не хуже сейтусского квадра или имперского стаута. Походный цирюльный набор, состоящий из клинковой бритвы, помазка, куска мыла и лосьона из листьев вишнёвого лавра. Ниже располагался свёрток со сменным бельём и более объёмный — с вязаным свитером-гернси, незаменимым в краю стужи и крепких морозов, куда мы и направляемся. Лицензию Королевской академии на своё имя, а