— Но его запах такой сладкий… и так манит меня… Не уверена, что смогу сдержаться…

— Тебе придётся умерить свой аппетит, — прозвучал категоричный ответ. — Иначе просидишь в Глубинах, пока мы не уладим наше маленькое, но очень важное дельце.

— Нет! — взвизгнула старушенция. — Только не в Глубины! Я не выдержу Их присутствия… Они, как корабельные черви, буравят моё сознание, выпивая молодость и красоту… Погляди, во что Они меня превратили!

Гулкий раскатистый хохот заполнил пространство.

— Я не ослышалась? Ты сказала: «молодость и красоту»? — давясь смехом, переспросила женщина. — Не хочу тебя расстраивать, но эти каравеллы затонули ещё во времена оны, когда по земле бегали смешные голые обезьяны с палками и камнями в руках.

— Какие были времена, — причмокнула губами старуха. — Какие благодатные были времена… Обильная жирная пища, молодое нежное мясо… Не то что сейчас… Мой нежный желудок страдает от тех отбросов, которые я вынуждена потреблять… До чего мы докатились…

— Тебе лишь бы пожрать, — укоризненно заметила женщина. — Наш мальчик, между прочим, недурён собой. Я бы с удовольствием поиграла с ним перед тем, как…

— И ты туда же, — звонкий девичий голос дрожал от негодования. — Ладно эта старая перечница с её гурманскими замашками, но ты-то ещё в своём уме.

— Явилась, — недовольно пробурчала старуха.

— Тебе не понять меня, милая, — снисходительно откликнулась женщина. — На радость, или на беду, жар любви не коснулся тебя. Твоё лоно навеки останется девственным, а чрево пустым, как барабан.

— Бездонные Глубины… — вздохнула девочка. — Жизнь среди этих нелепых двуногих созданий окончательно помутила наш разум. Взгляните на себя! Вы выглядите как они, думаете как они, чувствуете как они, ваши желания пропитаны ядом тлена. Я удивляюсь, как мы вообще умудрились сохранить нашу природу…

— Ишь, как разошлась, — поцокала языком старушенция. — Ты жизни не видала, соплячка, а вещаешь, как тот профессор, который потчевал меня в прошлом месяце. Впрочем, мне быстро наскучили его мудрёные речи… А вот мозги у него были сахарными… Давненько таких не вкушала…

— Угомонись уже! — раздражённо бросила женщина. — Или вали в свою нору. Сколько можно трепаться о еде⁈

Старуха пробубнила что-то невнятное, но спорить не стала.

— Он точно придёт к нам? — требовательно и властно спросила девочка.

— Будь спокойна, малышка, мои нити сами выведут его куда нужно. Остальное — дело техники.

— С чего ты решила, что он отдаст нам эйги́лль добровольно? — продолжала наседать девчонка.

— Какая же ты всё-таки неискушённая, девочка моя, — усмехнулась женщина. — Играть на струнах чужих слабостей — не твоё призвание.

— Кончай паясничать.

— Всё просто, как аппетит нашей старушки, — ничуть не смутилась женщина. — Мы дадим ему то, от чего он не сможет отказаться.

Глава 7

Цвейт встретил меня снегопадом, лёгким морозцем и непривычным для жителя столицы запустением. Ни деловитой суеты матросов, ни радостных возгласов встречающих, ни снующих туда-сюда грузчиков, ворчащих на нерасторопных пассажиров. Слева, рассевшись на мешках, лениво курили два мужичка в замусоленных ватниках. Чуть поодаль возница накрывал брезентом гружёную телегу. Приземистая лохматая лошадка часто фыркала, выпуская клубы пара из ноздрей.

Я запрокинул голову и некоторое время наблюдал за причудливым танцем снежинок. Медленно падающие с неба белые хлопья, чудилось, заразили своей неторопливостью город и его жителей. И вот теперь в их чары попался и я. Душа наполнялась умиротворением и лёгкостью, о существовании которых я успел позабыть за последнюю неделю.

— Вы уже бывали в Цвейте? — обратился я к идущему рядом Гривсу, которого капитан выделил мне в сопровождение. — Здесь всегда так малолюдно?

Матрос прочистил горло и лишь затем ответил:

— Почитай, всегда так, господин. Городишко небольшой, от торговых путей далёкий, да и с промыслом тут негусто: рыбная мануфактура да угольный завод — на них всё и держится. Народ тут степенный, суеты не любит.

— Оно и видно, — хмыкнул я, провожая взглядом еле плетущуюся телегу. — Полагаю, до таверны мы быстрее доберёмся пешком.

— Зачем пешком? — изумился Гривс. — Паровики в Цвейте, конечно, роскошь, но какой-никакой шарабан уж поймаем, за то не волнуйтесь.

Обогнув нагромождение складских помещений, мы вышли на широкую площадь, от которой лучами тянулись в разные стороны улицы. Однотипные обшарпанные домишки из красного кирпича производили гнетущее впечатление. Сизый дым из труб пронизывал снежную пелену и терялся где-то в хмурой бесцветной вышине. Мороз, хвала Древним, скрадывал запахи, и ядрёная смесь навозного и рыбного зловония, пропитавшая всё вокруг, ощущалась не так остро.

Оживления здесь было больше, чем у причала, но ненамного. Проскрипела мимо пара торговых повозок, важно процокал копытами наряд конных констеблей. Один из них бросил взгляд в нашу сторону — от чего я внутренне напрягся — но быстро потерял интерес. Наверняка мои приметы уже разосланы по всем полицейским управлениям королевства, так что нужно быть осмотрительнее и лишний раз не светиться. Тем более сейчас, когда я лишился поддержки телепата. Хотелось верить, временно.

Неподалёку остановилось ландо с поднятым верхом. Из него выбралась семья, судя по виду, купеческого сословия и направилась в сторону пристани. Возница, моложавый мужчина, с довольным видом закурил папиросу и развалился на козлах в ожидании следующих пассажиров.

— Майтуш, чертяка! — воскликнул Гривс. — Ты ли это?

— Ба-а-а, — выдохнув дым, протянул извозчик, — кого я вижу? Никак сам Гривси-свисток пожаловал в нашу дыру.

— Не мели языком при людях, — осадил его смутившийся матрос. — Ты свободен?

— Для тебя — завсегда, — подмигнул возница. — Залезайте.

Я забрался в салон, пристроил в ногах свой вещмешок. Гривс закинул рядом рюкзак Атейна и заскочил на облучок к Майтушу.

— В таверну «Сонный мерин», будьте так любезны.

— Не вопрос, господин, — Майтуш затянулся, щелчком отправил окурок в полёт и хлестнул лошадь вожжами. — Пошла, родимая!

Ландо тронулось и неспешно, как и всё живое в этом городе, поколесило на одну из улочек. Я запахнул пальто — мороз, хоть и небольшой, но колючий — и прислушался к разговору своих спутников.

— Надолго к нам? — поинтересовался возница.

— Завтра утром отчаливаем, — вздохнул Гривс. — У капитана дела на юге.

— Так у нас прорва времени! — подбодрил его Майтуш. — Соберу наших,