— Только без этих твоих «гениальных» придумок, — проворчал матрос. — А то в прошлый раз капитан всыпал мне по первое число за «несоответствующий внешний вид и состояние».

— Так весело же было, а? — заржал возница. — Твои свистели до сих у меня в ушах стоят.

Гривс пихнул его локтем в бок.

— Любезный, — пришёл я на помощь матросу, — а долго нам до «Сонного мерина» ехать?

— У нас тут всё рядом, господин, — тут же откликнулся Майтуш, — чай не столица. За полчаса управимся.

— Замечательно. — Я откинулся на мягкую спинку сидения и сделал вид, что рассматриваю городские пейзажи.

— И давно ты стал завсегдатаем солидных забегаловок? — вполголоса поддел возница Гривса.

— Иди ты, — шутливо отмахнулся тот. — Лучше расскажи, что нового в вашей глуши?

— А ты ещё не заметил?

— Смердит сильнее, — отыгрался матрос за подначки Майтуша.

— В точку, Свисток! — гоготнул возница. — Только вонь эта никак не связана со сточными канавами, тухлой рыбой и лошадиным дерьмом. Давеча к нам пожаловали высокие гости, — Майтуш указал пальцем в небо, — из самой Рузанны.

Я превратился в слух.

— Во дела! Это ж кого занесло в это забытое Древними захолустье? — оживился Гривс.

— Да ты сегодня хренов прозорливец, — Майтуш хлопнул матроса по плечу. — Поговаривают, делегацию по науко-технарьским делам, в том числе и по развалинам меруанцев, где они уже невесть сколько год копошатся. То ли сперементы какие ставить хотят, то ли фабрику новую открывать удумали…

— Фабрику? В Цвейте? — усомнился Гривс. — Что им тут выпускать, автоматонов-рыбаков?

— То мне неведомо, — пожал плечами возница. — Да только полицейская управа, почитай, всех констеблей выгнала на улицы приглядывать за порядком. Видать, что-то такое затевается, и власти боятся народных волнений.

— Тебе всюду мерещатся заговоры, — отмахнулся Гривс. — Просто бургомистр решил слегка «прибраться», чтобы не шокировать столичных гостей. Обычное дело.

— Тьфу на тебя, Свисток, — обиделся Майтуш. — Помяни моё слово: твоя беспечность сведёт тебя в могилу.

— Не раньше, чем тебя одолеет помешательство, — оскалился матрос. — Ладно, забыли. Как там Эльза?..

Семейные дрязги моих спутников, равно как и унылые виды по бокам ландо меня не интересовали, посему я со спокойным сердцем прикрыл глаза, отпуская мысли на волю.

Оставшиеся после пропажи Атейна три дня плавания прошли на удивление спокойно и даже, не побоюсь этого слова, скучно. Дневник телепата больше не преподнёс сюрпризов, впрочем, и тех загадок, что он оставил, было за глаза. Я вертел в сознании образы имён из списков, вспоминал имеющиеся у меня сведения на их владельцев, сопоставлял, выдвигал предположения… но, увы, не продвинулся ни на йоту. Слишком мало было точных данных и чересчур много пробелов. И заполнить их мог лишь один из известных мне людей — Рилас Атейн. Использовать будхический режим я поостерёгся: свежа была телесная память последствий нарушенного недавно погружения. Если что-то снова пойдёт не так, меня можно будет брать голыми руками. Не самая заманчивая перспектива. Или во мне говорит вдруг проснувшаяся осторожность, граничащая с мнительностью?..

Размышлял я также и над загадкой кольца Альваро-старшего. Древний амфитеатр, меруанские старейшины на тронах, одинокая фигура учёного на арене, обсуждение генетических экспериментов, призванных решить задачу выживаемости Древних… Судя по тому, что меруанцы исчезли с планеты невесть сколько веков назад, эксперимент провалился. Но, великие Древние, какое это имеет отношение к Альваро и его исследованиям? Или старику удалось найти нечто связанное с теми опытами? Дальше шёл необузданный полёт фантазии, который я всерьёз не воспринимал. Нужны были дополнительные сведения. Но при этом я не мог отправиться туда самолично, памятуя о временных казусах и своей неспособности хоть как-то на них повлиять.

И тогда как нельзя кстати я вспомнил о своём дубле. Задача была вполне по силам Рарогу, ведь именно для таких случаев я его и создавал. Время для дубля не имело никакого значения: ему не нужно было спать, есть и справлять прочие естественные нужды; он не болел, не уставал — в общем, был лишён недостатков вещественной природы, а значит, идеально подходил для этой задачи. Задобрив прожорливую птицу мыслеформой свежатины, я отправил Рарога добывать следующий фрагмент загадки Альваро. Судя по тому, что в прошлый раз на это ушло трое суток, я ждал дубля со дня на день.

Ландо тряхнуло, я невольно подался вперёд, но удержался на сидении.

— Куда прёшь, шпана мелкая⁈ — разразился негодованием Майтуш. — Задавлю к Древней матери!

Трое хулиганистого вида мальчишек шмыгнули на другую сторону улицы прямо перед нашим экипажем. Оказавшись вне досягаемости гнева возницы, один из шалопаев продемонстрировал Майтушу всё, что думал о его угрозах.

— Совсем от рук отбились, — ворчал извозчик. — И куда эти дармоеды из полицейской управы смотрят⁈

— Брось, Майтуш, — успокаивал его Гривс. — Мелкие озорничают, подумаешь, оказия. Чего ты взъелся?

— Оказия, говоришь⁈ Чёрта лысого! В последнее время голодранцы совсем оборзели: грабят внаглую, не скрываясь, избивают горожан, насильничают девок. И никакой управы на них нет! Видать, Мать купила полицию с потрохами, раз те закрывают глаза на бесчинства отребья. Дождутся, пока народ сам за них примется…

— Опять эти ваши городские байки, — фыркнул Гривс. — Один идиот ляпнул, а теперь весь город повторяет. Ничего не скажешь, удобно: можно валить на неё все беды и горести. Плохой улов? Это Мать всю рыбу распугала, чтобы богатеи не жировали. Который день льёт как из ведра? Это Мать вызвала ненастье, чтобы скрыть тёмные делишки своих приспешников. У бургомистра чирей на жопе выскочил? Это Мать наслала порчу за то, что не поделился награбленным из государственной казны. Совсем вы ошалели тут, в своём захолустье, того и гляди начнёте кланяться ей да жертвы приносить, чтоб задобрить.

Майтуш повернулся, чтобы достойно ответить на тираду матроса, но я его опередил:

— Позвольте, любезный, а что за история с Матерью? Признаться, ранее не слыхал.

Возница метнул в Гривса многообещающий взгляд, мол, с тобой мы ещё поговорим, дружок, и переключился на меня.

— Как вам сказать, господин, — осторожно начал Майтуш. — Поговаривают, что Мать держит теневую сторону Цвейта: ворьё, барыги, шлюхи, убивцы, попрошайки — все под ней ходют. Все они, как бы сказать, её детишки, за всеми она пригляд ведёт и сама