то и дело поглядывая на приятеля, который шарил испуганными глазами по сторонам, ожидая появления основных сил противника. Наконец последний обладатель рыжей шевелюры скрылся за деревьями, и наступила тишина, нарушаемая только сиплым дыханием Висли.

– Всё, я больше не могу, – заявил он, вставая и поворачиваясь к Джефу спиной.

Было видно, как жёлтая струя жадно поедает снег между его ног.

Джеф сел и отряхнулся. Похоже, опасность, действительно миновала. Гудрин его дождётся.

Когда Висли облегчился и повеселел, они пересекли вытоптанную шеважа тропу и помешкали, прикидывая, не стоит ли пойти за ними следом. Соблазн не прорываться больше через сугробы, проваливаясь иногда по самый пояс, был велик.

– Сомневаюсь, чтобы они привели нас в Вайла’тун, – предположил Джеф. – Я уверен, что он находится вон там, прямо, а эти идут в обход, направо. Может, они просто кочуют, меняют зимовки. Если, конечно, ты не хочешь их выследить и потом передать нашим.

Они оба пребывали в уверенности, что появление дыма на верхушке Меген’тора было вызвано участившимися происками дикарей. Соответственно, дома любые сведения об их местонахождении могли бы пригодиться. Ни Джеф, ни Висли до сих пор не перестали думать о себе как о виггерах, долг которых – способствовать покою Вайла’туна. Только сейчас, глядя на тропу, Висли осознал их нынешнее положение.

– Нам незачем их выслеживать, – сказал он хмуро. – И знаешь, почему? Потому что нам всё равно будет некому об этом рассказать. Мы беглецы. Для любого из наших ребят дома мы предатели.

– Я это и без тебя понимаю, брат. Мы, похоже, здорово влипли. Но ведь мы зато не сидим, сложа руки, и идём домой не для того, чтобы от кого-то там прятаться, а чтобы предложить свою помощь. Дома мы нужнее. Кстати, мы всегда можем сказать, что Димер нас отпустил. Пусть проверяют!

– Мысль хорошая, – подхватил Висли. – Видать, у тебя мозги ещё не совсем замёрзли. Так и скажем. Вот увидишь, нам поверят. Тогда что, за ними?

Они переглянулись. Джеф покачал головой.

– За всеми шеважа не угнаться. Мы только время потеряем. Если спросят, скажем, что видели. Да и какая разница? Я уверен, что никто из наших не придёт сейчас сюда только для того, чтобы расправиться с очередным отрядом дикарей. Замой предпочтительна оборона. Нет, эти сведения никому не пригодятся. Пошли дальше.

Висли не стал спорить. Он вообще подумывал о том, чтобы распрощаться со своим виггеровским прошлым и по возможности зажить мирной жизнью. Брат его был ткачом, когда-то они вместе осваивали это ремесло, и Висли всё чаще тянуло тряхнуть стариной. Тем более что ткачество и особенно его результаты часто притягивали в их дом разных женщин, среди которых иногда попадались и весьма интересные. Один раз он, правда, ошибся, потянулся не к той, и она обожгла его настолько сильно, что зализывать душевные раны он решил на далёкой заставе, куда в тот момент отправлялся его закадычный друг Джеф. Но время прошло, раны зарубцевались, и Висли снова хотелось испытать себя в роли женского угодника. Прежних ошибок он не допустит. Но ведь не отказывать же себе в удовольствии сделать приятное какой-нибудь милой девушке. Которая придёт к ним, или на рыночную площадь, где брат ещё давно собирался поставить свой лоток, чтобы прикупить себе какую-нибудь яркую ткань на праздничный наряд. А тут он, Висли, излечившийся от простуды, весёлый и решительный, мол, не желаете ли вот этот отрез? Вам очень идёт! Позвольте приложить. Вот так, взгляните сами. Прекрасно облегает! Что? Моя рука? Вам показалось. Но даже если бы я и отважился, ваша грудь того стоит. Кто нахал? Я? Знаете, а ведь если вы позволите приложить его ещё и сюда, думаю, я смогу уступить его вам с хорошей скидкой.

Джеф заметил улыбку на лице приятеля, и понял, что тот размышляет о будущей жизни. Сам он смотрел на вещи гораздо прозаичнее, понимая, что даже объятья Гудрин могут оказаться несбыточной мечтой. Дым с Меген’тора просто так не пускают. Значит, стряслось что-то из ряда вон выходящее. Прошлой ночью ему даже приснилось, что они добираются наконец до дома и никого там не находят. Только пепелище. Лишь какие-то дикари бегают между чёрными брёвнами и пытаются поймать одинокого коня с пустым седлом. Он проснулся, так и не узнав, удалось ли им это, но нисколько не жалел, потому что сон оставил тяжкое ощущение. Теперь ему хотелось поскорее убедиться в том, что на самом деле всё не так плачевно.

Они обошли стороной несколько полян, миновали неглубокий овраг, продрались через заросли ёлок, с головы до ног осыпавших их холодным снегом, пересекли очередной замёрзший ручей, спугнули красавца-лося с раскидистыми рогами, передохнули недолго, готовясь к решительному броску, и не успело солнце начать клониться к вечеру, как они уже стояли на опушке Пограничья, а перед ними лежало белое поле, вдали которого высился долгожданный замок. Сейчас, на фоне снега, он казался грязным и неумытым, но сердце Джефа радостно забилось: замок теперь был гораздо ближе, чем виделся с башни их прежней заставы. Не рукой подать, но до заката они должны успеть добраться до родных изб. Просто обязаны!

– Из-за этих дикарей мы, похоже, сбились с пути, – сказал Висли, указывая на девственный ковёр снега. – Должна же быть хоть какая-то дорога.

– Не уверен. – Джеф положил арбалет на плечо и пошёл первым, высоко поднимая ноги и утопая выше колена. – Мы на правильном пути, только тут давно никто не ходил. Когда появится первое жильё, идти станет проще.

– Да уж поскорей бы! Говорил я тебе, что нужно было снегоступы прихватить. Сам не понимаю, как ты сумел меня отговорить.

– Я тебя не отговаривал. Но ты ведь знаешь, как наш Димер относился к ним. Если бы мы потребовали их для охоты, он бы сразу заподозрил неладное. А если бы мы попытались проникнуть на склад самолично, потеряли бы уйму времени.

– Можно подумать, сейчас мы время не теряем! На снегоступах мы бы уже вон у тех холмов были. Ладно, давай, шагай! Теперь уж не о чем говорить.

– Вот и я про то же, – буркнул Джеф.

Висли был, разумеется, прав. Они многое не предусмотрели. Хорошо хоть, немного еды прихватили. Думали, что её хватит, да и тащить тяжело не хотелось. Теперь вот день как ничего не ели, кроме каких-то замороженных ягод с кустов. Могли бы, конечно, кое-какую живность пострелять, но Висли жутко боялся разводить костёр, чтобы не привлекать шеважа. Ночью спали сущую малость, вскочили от холода и голода ни свет ни заря и бросились в путь. Теперь вот, когда оставалось чуть-чуть, силы буквально таяли на глазах.

Они добрели до холмов, и с высоты склона увидели внизу первый дом. Большая изба. Поодаль – низенькая крыша сарая.

– Глянь. – Висли указал на раскачивающуюся на ветру входную дверь. – Там никого нет, похоже.

– Похоже. Идём.

Опасность придала сил, и они добрались до избы быстрее, чем предполагали. Дверь негостеприимно хлопала, словно отгоняя их.

– Может, тут хоть жрачка осталась, – предположил Висли, удерживая её рукой и прислушиваясь.

Эта мысль, давно не дававшая Джефу покоя, вселила в них смелость. Держа арбалет наперевес, а лук – натянутым, они осторожно зашли внутрь. И сразу же натолкнулись на засохшую лужу крови на полу.

– Точно не варенье не похоже, – сказал Джеф, соскабливая кровь ножом. – Похоже, тут лежало тело.

– Похоже, похоже! – передразнил его Висли. – Похоже, до нас тут побывали шеважа.

– С чего ты решил?

– А ты думаешь, хозяева сами ушли? Когда кто-то из них порезал палец, и натекла вся эта лужа? Нет уж, без дикарей явно тут не обошлось. Ты знаешь ведь, я такие вещи нюхом чую. Надо сваливать.

– Еда, – напомнил Джеф. – Постой-ка на стрёме.

Пока Висли сидел с луком у двери, он обшарил избу, однако всё съестное, что ему попадалось, оказывалось слишком древним,