голову набок, чтобы оценить меня, как будто я едва представляю собой хоть какое-то развлечение.

– Думаешь, сможешь сразиться со мной? В таком-то состоянии?

– Я убью тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю, – клянусь я.

– Сомневаюсь. – Из колоды, привязанной к бицепсу Рэвина, вылетает еще одна карта. – Мы победили. Вы проиграли. Мир таков, каков он есть, и ничто никогда этого не изменит. Ни ты, ни, конечно же, мой треклятый братец.

Только я собираюсь призвать карту из колоды, как вдруг вижу, что именно призвал он. Его карта переворачивается, показывая чернила. Серебряные.

Еще одна карта Смерти.

– Ты… – Только Старшие Арканы могут использовать карты других Старших без благословения Иерофанта. А значит, Рэвин – Старший Аркан. И не просто какой-нибудь… а тот, кого, полагаю, обычно держат при дворе. В тайне ото всех. Нет, король Орикалис спрятал его у всех на виду.

– Ты – Смерть, – шепчу я.

Рэвин просто улыбается.

– Клара Дэйгар, – снова повторяет он мое имя.

Карта взрывается, и у меня в голове раздаются вопли тысячи давно ушедших духов. Но они так далеки. Волшебство захлестывает меня, не оставляя ничего, кроме липкого озноба на коже, словно я иду ночью по кладбищу.

Наследный принц пристально смотрит на меня. Шок мгновенно уступает место ярости. И он без предупреждения хватает меня за горло. Я цепляюсь за его предплечья. Из моей колоды вылетают последние карты, которые тут же уничтожаются Рэвином и стоящими за ним стеллитами.

– Какая часть фальшивая? Клара? Дэйгар? Оба? – рычит Рэвин, сильнее сдавливая мою шею. Я хватаю ртом воздух. Царапаюсь и отчаянно дергаюсь, пытаясь освободиться, но действие Девятки Жезлов иссякает, и усталость, которая все это время притуплялась, обрушивается на меня с той же силой, с какой ранее на блюстителя обрушилась моя Десятка Жезлов. – Как тебя зовут? – Я хриплю. Он трясет меня. – Говори имя!

Я снова хриплю, пытаясь сложить буквы в слова; лицо горит от нехватки кислорода. Рэвин немного ослабляет хватку. Я слегка шевелю губами. Принц наклоняется, словно пытаясь лучше расслышать меня.

– Мое настоящее имя… – выдавливаю я, и Рэвин придвигается еще ближе. – Леди Вали-ка ты в пекло. – Я с силой заезжаю ему коленом в пах.

Рэвин отпускает меня, и я падаю. Сразу же хватаю колоду Бристары. У нее еще остались карты, и если прикоснусь к ним, то смогу узнать их, а если узнаю, то смогу заклинать.

Но принц быстро приходит в себя. Он налетает на меня, опрокидывая на спину. Его ботинок попадает в бок, и секунду я боюсь, что он узнает, что там спрятана его золотая карта. Но он, похоже, ничего не понял.

– Ничего. Ладно. – Он безумно смеется, убирая волосы с лица. – Я могу убить тебя по старинке.

«Ему нужно знать мое настоящее имя, чтобы убить», – внезапно доходит до меня. Должно быть, таково правило карты Смерти.

«Храни свое имя любой ценой», – шепчет мама из могилы. Защищая меня и по сей день.

Малейшее чувство триумфа длится недолго, потому что Рэвин снова меня пинает. И снова. Каждый раз он прикладывает больше сил, чем в предыдущий. Когда носок его ботинка врезается в мой живот, я хватаю ртом воздух.

Инстинкт заставляет меня сжаться в комок, чтобы защитить себя. Но я полностью в его власти. И мне остается только терпеть. А он слишком наслаждается происходящим, чтобы в ближайшее время остановиться…

Он наступает мне на бок, вдавливая каблук в и без того ушибленные ребра. Раздается отчетливый хруст, и я вскрикиваю. Его глаза лишь сияют от извращенного удовольствия.

Принц делает это снова. Затем переворачивает меня, чтобы проделать то же самое с другой стороны.

Я с хрипом пытаюсь глотать воздух. Борюсь с желчью из страха, что если меня сейчас вырвет, то я просто захлебнусь, потому что у меня нет сил даже вытолкнуть рвоту изо рта. Мои внутренности разрываются. Я стискиваю зубы при каждом вдохе. Креплюсь.

«Пускай это прекратится», – безмолвно молю я. Мне не привыкать к боли, и лучше уж я пройду через этот ужас, чем доставлю ему удовольствие и стану молить о пощаде. Кэйлис… Второй принц появляется только в воображении, как будто я могла перенести его в настоящее. Спаси меня, пожалуйста.

Внезапно Рэвин останавливается и отшатывается. Его тяжелое, прерывистое дыхание вторит моему собственному. Меня колотит непроизвольная дрожь. Я замерзаю. Коченею так сильно, что задаюсь вопросом, сколько же крови потеряла…

Я моргаю, пытаясь увидеть, что заставило его остановиться. Передо мной возникает крепкая фигура, и, сделав дрожащий, полный надежды вдох, я думаю, что, может быть, Кэйлис все-таки пришел. Даже после того, что казалось прощанием, он нашел меня. Он пришел за мной. Из меня едва не вырывается всхлип. Но затем зрение обостряется настолько, что я вижу блестящие посеребренные ботинки стеллита в тяжелой броне. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это, но тело никак не реагирует.

Мир то появляется, то исчезает с каждым морганием на более долгое время. Он отдаляется.

– …по-твоему, ты делаешь? – рычит Рэвин.

– Мой принц… ценнее живой? – Голос мужской. Смутно знакомый. Но это не Кэйлис. Мое сердце замирает. Зачем ему приходить за мной после нашего прощания? – После… заставить ее нарисовать карту… и больше ничего… выманить Кэйлиса. – Я не могу разобрать, кто это говорит. В ушах звенит слишком громко. Голова лежит в луже моей собственной крови.

Кто за меня заступился? Хотя оставлять меня сейчас в живых скорее проявление жестокости, чем доброты.

Они обмениваются еще несколькими фразами. Я напрягаюсь, чтобы вслушаться, но пропускаю почти все слова.

– Хорошо. – Рэвин, похоже, недоволен. – Забирайте ее.

Меня окружает лязг доспехов. Мое избитое тело приподнимают. Я свисаю между двумя стеллитами. Кровь и желчь стекают с моей отвисшей челюсти.

На ладони Рэвина лежит еще одна карта Смерти.

– Никаких следов, – бормочет он. – Сайлас Эренту. – Карта вспыхивает, а когда свет гаснет, над протянутой рукой Рэвина проступают призрачные очертания Сайласа. Его проекция смотрит через плечо, разговаривая с невидимыми фигурами. Остальными членами клуба, понимаю я. Они все еще с ним. И никто из них не знает, что глаза самой Смерти устремлены сейчас на Сайласа.

Я пытаюсь открыть рот, чтобы остановить его. Умолять, если будет необходимо. Но из меня не вырывается ни звука. Сайлас был верен мне до конца. Он знал мое имя и не называл его Рэвину. Поверил в меня всем своим существом, и что это ему дало?

Рэвин сжимает кулак, и призрак Сайласа замирает, падает так же, как и Бристара несколько мгновений назад.

Мертв. Из-за меня.

Последняя искра борьбы покидает мое тело. Я слишком слаба. Слишком