мир, где буду в безопасности, а не в какой-нибудь дальний коридор, в котором, вероятно, меня уже поджидает дюжина стеллитов.

В поле моего зрения появляется Рэвин с картой в руке. Вспыхивает серебро. Это Старший Аркан, но я не могу разобрать, какой именно.

– Хватит.

– Нет, – едва успеваю сказать я. Мое тело и магия действуют инстинктивно. Из колоды вылетает посеребренная карта. Ржание далекой лошади эхом разносится по залу и вплетается во вздохи и шепот толпы.

Наши карты одновременно разлетаются дождем искр и светящейся пыли. Лицо Рэвина искажается, рот открывается, но я не знаю, что он собирался сказать или сделать. Вокруг меня уже мерцает свет, а Колесница уносит прочь.

56

Я приземляюсь на утрамбованную землю во дворе дома так же грациозно, как упавший с неба булыжник. У меня спирает дыхание. Кружится голова. Сайлас всегда использовал свою карту так, будто это легко и просто, но теперь я понимаю, что этому тоже нужно долго учиться. Я сгибаюсь пополам, и меня тошнит. Не знаю, из-за телепортации или из-за того, что до сих чувствую на себе руки стражников, пытающихся вернуть меня в Халазар.

«Я скорее умру, чем вернусь туда», – думаю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Сердце все еще бешено колотится в груди, но губы сжаты в тонкую линию.

– Все. В гостиную. Сейчас же! – кричу я, распахивая заднюю дверь, и молюсь, чтобы друзья к этому времени успели вернуться. Что у них не возникло никаких проблем.

Слышу топот ног по лестнице. Пол надо мной дребезжит. Когда они входят, то застают меня за тем, как я нервно расхаживаю перед потухшим камином.

– Клара? – тихо ахает Джура, увидев мой потрепанный вид. Я с облегчением вздыхаю, и моя суровая оболочка на мгновение дает трещину, пока они все собираются в гостиной. На их лицах все еще виднеется макияж после нашей миссии на балу.

– Как ты… – начинает Грегор.

– Что? – заговаривает одновременно с ним Рен.

– Что случилось? – перебивает Бристара голосом не менее резким, чем ее взгляд, устремленный в ночь. В ее глазах читаются беспокойство и страх. А также сострадание, при виде которого я почти съеживаюсь, словно ребенок, отчаянно ищущий объятий давно ушедшей матери. Жаждущий, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Но сейчас у меня нет времени предаваться эгоистичному утешению. Время для всех нас на исходе.

– Они знают. – Сколько всего заключено в двух коротких словах. Они знают, что я Старший Аркан. Знают, что это я сбежала из Халазара. Знают, что мне надоело быть их марионеткой. Судя по ужасу, который отражается на лице Бристары, расслабляя все мелкие мышцы и разглаживая жесткие складки в уголках рта, она понимает, что я имею в виду.

– Уходим через горы этой ночью, – объявляет она. – Соберите все, что сможете.

Все разом приходят в движение. Никто не задает ни одного вопроса. Кроме Джуры.

– Нужна чистая одежда?

– Да, пожалуйста. – Мои ноги двигаются сами по себе, в то время как разум находится далеко за городом, в темных залах Академии Арканов.

Кэйлис… Он велел не убегать. Он был прав, я знаю это. Но что еще я могла сделать? Теперь все кончено, не так ли? И наша фальшивая помолвка. И мое обучение в академии. И, скорее всего, наша совместная работа. И то, что между нами начиналось… чем бы это ни было. Кэйлис и мои желания сейчас должны волновать меня меньше всего, но я снова и снова мысленно возвращаюсь к ним. Мы поднимаемся по лестнице, и я засовываю руку за лиф. Карта Смерти все еще надежно прижимается к ребрам. Кэйлис не узнает о моем предательстве, пока я не исчезну. И вот тогда мы действительно станем врагами.

Я останавливаюсь на полпути.

В темных коридорах академии есть кто-то еще. И теперь Рэвин знает, что он помогал мне.

– Сайлас, – шепчу я. Джура оборачивается на меня, но я смотрю через плечо на Бристару. – Я сбежала благодаря ему. И Рэвин, и Кэйлис знают об этом. – Не представляю, что Рэвин сделает с ним, но знаю, что ничего хорошего.

– Клара…

– Я не могу оставить его там, – перебиваю я, услышав в ее голосе смесь предупреждения и упрека. – Не после всего, что он сделал, чтобы помочь нам. Я обещала, что не допущу, чтобы с ним что-то случилось.

– Ты не можешь туда вернуться. – Бристара делает еще шаг, и, учитывая ее рост, мы оказываемся лицом к лицу, хотя я стою на ступеньку выше. – Если сделаешь это, тебе больше не позволят уйти.

– Сначала им придется найти и поймать меня, а у меня был год, чтобы изучить скрытые и забытые проходы крепости. Мне только нужно добраться до Сайласа. Он нас вытащит.

Бристара открывает рот, чтобы возразить, но я замечаю, как решимость у нее на лице сменяется разочарованием.

– Ты все уже решила, не так ли?

– Да.

– Тогда иди. Так быстро, как сможешь. Нельзя терять время на споры.

– В брюках будешь двигаться быстрее. – Джура останавливает меня прежде, чем я успеваю сбежать вниз по лестнице. И я вынуждена с ней согласиться.

Я не трачу время на то, чтобы переодеться полностью. Слишком много шнурков, а я не хочу рисковать и потерять карту Смерти. Натягиваю элегантные черные брюки, а затем подношу нож к юбкам, где они соединяются с корсетом, и одним резким движением отрезаю их. Отрываю остатки кружевных рукавов прямо перед тем, как Джура подает мне свободную рубашку и накидывает на плечи плащ с капюшоном. Она застегивает его на шее, и я просовываю руки в прорези, чтобы он не свалился, пока буду участвовать ни много ни мало в настоящем спринте.

– Однажды мы тебя потеряли, Клара. – Джура ловит мой взгляд. – Не дай нам потерять тебя снова.

– Не потеряете, – клянусь я.

Я хватаюсь за ее дрожащие пальцы, пока Джура не опустила меня, и притягиваю ее к себе. Мы так крепко стискиваем друг друга в объятиях, что у нас спирает дыхание.

– Лавандовое печенье, – шепчу ей на ухо. – Вот что я хочу, когда мы окажемся в безопасном месте.

– Будь рядом, чтобы съесть их.

– Обязательно. А пока не плачь над пустым гробом.

Последнее предложение Джура произносит в унисон со мной, и я наконец отпускаю ее. Не теряю больше ни секунды. Спускаюсь по лестнице и почти выбегаю за дверь, но Бристара останавливает меня, окликнув по имени. Она стоит у боковой стены лестницы – у потайной и не запертой двери. Я даже не замечала швов в деревянных панелях.

– У тебя будет час, не больше. Потом это место