временная стоянка случайных бродяг, а вполне обжитое место: несколько композитных навесов, маскировочные сети, растяжки сигнализации по периметру. У входа дежурили двое часовых с неплохими винтовками. Я остановился в тени скального выступа, оценивая обстановку. Зачищать укрепленный лагерь в одиночку, без прикрытия и четкого понимания, сколько еще людей внутри станции — идея откровенно идиотская. Даже если они мирные(а такие пару раз попадались), одному просто так лезть — опрометчиво. Но и уходить ни с чем не хотелось. Приглядевшись в бинокль, я заметил у одного из навесов человека, возившегося с переносным фильтром для воды. И его дистикомб был мне вполне знаком. Нелепая, кустарная сборка из деталей разных цветов, с криво пришитой заплаткой на левом плече и синим потертым шлангом у лицевой маски.

Я не сдержал усмешки. Ну надо же. Какие люди в наших песках. Всё может оказаться проще чем казалось. Приняв решение, я бинокль, спрыгнул вниз, вышел из-за скалы на открытое пространство, и не таясь, направился к лагерю.

— Эй, неудачник, опять ты? — весело крикнул я, когда до периметра оставалось метров двадцать.

Часовые мгновенно вскинули оружие, напрягшись. Но меня интересовал не их реакция. Человек в залатанном дистикомбе, стоявший ко мне спиной, вздрогнул так, словно в него уже попали из парализатора. Он замер на секунду, а затем очень медленно, почти с театральным ужасом, начал оборачиваться.

— Шо? Опять???!!! — обреченно, с нотками неподдельной истерики вскрикнул он, узнав меня.

Это был Жало. Мелкий, пронырливый падальщик, которого я лично выгонял с пинками из двух разных бункеров под Арракином во время наших прошлых рейдов. Оба раза он сдавался быстрее, чем его товарищи успевали снять оружие с предохранителя, и оба раза я отпускал его живым, так как он сдавался, а никакой особой крови или грязных дел не находилось. В первый раз его так даже защитил один из пленников тамошней шайки. Просто мелкий жулик, пытающийся выжить.

Громко, виртуозно и многоэтажно матерясь, он бросил свой фильтр и под удивленными взглядами часовых пошёл ко мне.

— Жало? Что случилось? Ты знаешь его? — нервно окликнул его один из охранников, не опуская ствол.

— Знаю! И не вздумайте стрелять, мать вашу, если жить хотите! — завопил Жало, подходя и размахивая руками. — Опустите пушки и позовите Кару! Живо!

Он остановился в паре шагов от меня, тяжело дыша через фильтр своей потрепанной маски, и уставился на меня полным боли взглядом.

— Вы же у Арракина всё зачищали! — простонал он, картинно хватаясь за голову. — Я специально подальше ушёл! Почти на самый край гребаной карты забрался, чтобы под вас не попасть! И тут же опять вы?!! Да за что?!

— Ну да, — я пожал плечами, еле сдерживая смех. — Делать мне больше нечего, как в третий раз лицезреть твою трусливую физиономию. Тут-то хоть еще ничего не успел натворить?

— Нет! Да я вообще ничего такого не делал, мы просто сидим тут, никого не трогаем, я только фильтры чищу… — начал было он быстро оправдываться.

— Что тут происходит! — резкий, властный женский голос прервал его причитания.

Со стороны входа в станцию, в сопровождении еще двоих крепких бойцов, подошла женщина. Высокая, с жестким взглядом и глубоким шрамом, пересекающим скулу. По тому, как подобрались часовые, стало ясно, что передо мной кто-то важный. Жало тут же метнулся к ней, продолжая активно жестикулировать.

— Кара, слушай меня очень внимательно, — зачастил он, понизив голос, но в тишине каньона я всё прекрасно слышал. — Этот парень… если мы сейчас начнем стрелять, мы все умрем. Я серьезно. Я видел, как он и его люди вычистили базу "Когтей" за пару часов и даже не вспотели! Он и его люди — монстры! Давай просто поговорим, а? Я жить хочу!

Кара нахмурилась, переводя недоверчивый, но цепкий взгляд с паникующего Жало на меня. Она явно не спешила верить в мою исключительную смертоносность, но и быть дурой, ввязываясь в перестрелку с неизвестным, который в одиночку и без страха вышел к укрепленному лагерю, не хотела.

— Допустим, — она сделала шаг вперед, остановив своих бойцов жестом. — И что же такой опасный человек забыл в нашем скромном лагере?

— Ищу всё что может пригодиться моему Дому, — я спокойно посмотрел ей в глаза, не делая резких движений. — Утерянные технологии. Информацию. Полезное оборудование. И если я нахожу что-то нужное, я предпочитаю это выкупать, а не забирать с боем. Естественно, если люди внутри готовы к диалогу.

Кара криво усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Щедро звучит. Особенно от парня, которого называют «монстром».

— Он, конечно, пуглив, но не глуп, раз до сих пор жив, — парировал я. — Вы здесь обосновались, у вас укрепленный лагерь. На бандитов, убивающих всех подряд, не похожи. Я не хочу тратить патроны, время и людей на то, чтобы выкуривать вас оттуда, если мы можем договориться. Пусти меня внутрь. Я осмотрю станцию. Если найду то, что мне нужно — предложу хорошую цену. Если нет — просто уйду.

Кара переглянулась со своими охранниками. В ее глазах читалось сомнение. Пускать чужака внутрь базы — всегда риск. Но, с другой стороны, Жало продолжал нервно переминаться с ноги на ногу, бросая на нее умоляющие взгляды.

— Ла-а-адно, — наконец сухо кивнула она. — Пошли. Но ты пойдешь только со мной и моими людьми. И если дернешься — ты труп, понял?

— Идет.

Мы прошли через гермодвери и начали спуск. Станция 163 оказалась почти классическим подземным комплексом Старой Империи — Сначала длинный спуск вниз, по достаточно широкой лестнице, потом спиральный спуск резко вниз, а потом комната с информационным солидопроектором и длинные каменные коридоры, иногда обшитые тусклым пластиком, массивные переборки и освещение. Иногда яркое как в ясный день, а иногда тускло красное — аварийное. Но тут были отличия. Чем глубже мы спускались, тем сильнее менялась атмосфера. Пройдя третью гермодверь, я почувствовал то, что на Арракисе считается чудом: влажность. Воздух здесь был не сухим. А в просторном зале, который когда-то служил, вероятно, зоной отдыха для персонала станции, я увидел импровизированные грядки в пластиковых контейнерах, где зеленели какие-то неприхотливые, жесткие кустарники и корнеплоды. Молодцы. Кара напряглась, заметив, как я внимательно осматриваю конденсат на трубах. Скрывать суть их промысла было бессмысленно.

— Вода, — констатировал я. — Древние конденсаторы или подземный резервуар?

— Резервуар, — неохотно ответила Кара. — Станция тянет влагу откуда-то из глубины скального массива. Мы ее фильтруем и продаем в поселениях. Это наша жизнь. И если ты пришел забрать источник…

Она не договорила, но рука одного из охранников красноречиво легла на рукоять пистолета.

— Расслабься, — я примирительно поднял ладонь. — Мне