И самолёт Оскара резко накренился.

Глава 20

– Нас подбили! – услышал он голос в наушниках. – Майский день, Майский день[5], нас подбили!

Теперь они уже летели не так, как летают самолёты, а падали, вращаясь и раскачиваясь в воздухе. Оскара швырнуло на стекло кабины. Он видел, как сражаются другие самолёты. Но вот его самолёт перевернулся кабиной вниз. А теперь снова кабиной вверх. И так вращался – то верх, то низ – пока всё падал и падал.

Сердце Оскара стучало, словно мотор, он был уверен, что они вот-вот разобьются. Но вдруг самолёт стал более устойчивым, хотя они всё ещё скользили вниз. Внезапно Оскар услышал в наушниках чей-то крик. Очень громкий. А ещё – топот ног по металлу. Он догадался, что звуки доносились снизу, и оглянувшись, посмотрел на лестницу – как раз вовремя, чтобы заметить, как мимо пробежали двое в шлемофонах.

И ему надо было спешить вслед за ними.

Оскар сбежал вниз по лестнице и остановился.

Неужели он в том самом месте, где был раньше? Всё выглядело теперь совершенно иначе. В маленькой нише, испуская едкий дым, танцевало пламя. Передняя часть самолёта была в огне. Фюзеляж справа был весь в пробоинах – каждая величиной с кулак, так что сквозь них было видно ночное небо. Оскар прошёл к другому люку – такому огромному, что у него перехватило дух.

Открытая дверь.

Какой-то человек схватил его за плечи и крикнул: «Пошёл!»

Оскар не понял, что это значит, пока тот человек не сделал нечто невероятное: застыл на миг в проёме, а затем бросился наружу.

И не он один! Откуда они взялись, Оскар не знал, но у него на глазах ещё четыре лётчика спрыгнули в открытую дверь – каждый с огромным рюкзаком. Нет, не рюкзаком – парашютом.

Но где же парашют Оскара?

Вон там!

Висел у распахнутой двери. Оскар схватил его и уже собирался надеть и пристегнуть, но тут заметил, что парашютов два. Значит, остался ещё кто-то – но где он?

Оскар оглянулся и посмотрел в сторону кабины пилота, она была вся в дыму. Но он смог различить какие-то очертания. Чей-то силуэт. Человек склонился над панелью управления – пилот? Наверное. Что он делает? Почему не прыгает? И почему все другие оставили его?

Он что…?

Нет! Не может быть! Вдруг человек пошевелился.

Оскар опустил свой парашют и бросился сквозь дым. Из ниши вылетел всполох пламени, от которого он с трудом увернулся. Жар, словно когтями, впивался в его лицо, но он добрался до кабины и схватил пилота за плечо.

– Помоги, – прошептал лётчик.

Нельзя было терять ни минуты. Пилот сидел, склонившись над приборной панелью, первым делом его надо было посадить прямо. Это высвободило рычаг управления, и самолёт стал набирать высоту. Лётчик откинулся назад и смог выбраться из своего кресла. Они стали пробиваться сквозь огонь и дым – назад к открытой двери.

В какой-то ужасный миг Оскару показалось, что они вот-вот соскользнут прямо в ночь! Но, вытянув вперёд руки, он смог ухватиться за закреплённую дверцу, и они удержались. Оскар не мог пошевелиться до тех пор, пока самолёт не перестал подниматься. Наконец тот выровнялся, и Оскар, поднявшись на ноги, поспешно схватил оба парашюта – сперва надел один пилоту, а затем пристегнул лямки своего.

– Иди! – прошептал пилот. – Иди же!

Но Оскар не послушался. Лётчик был очень слаб. Сможет ли он спрыгнуть самостоятельно? А если и сможет, удастся ли ему сделать то, что Оскар однажды видел в кино?

Дёрнуть за кольцо парашюта.

Нет, нельзя рисковать. Скользя по наклонной плоскости, Оскар подтянул лётчика к двери. Когда они оказались у самого края, он схватил кольцо лётчика в одну руку, а своё – в другую, собираясь потянуть за оба. И тут в ужасе замер.

Он увидел ещё самолёты, они вертелись в ночи, словно кошки, старающиеся поймать собственный хвост. А между ними мелькали всё новые и новые светлячки. Оскар посмотрел на землю. Она казалась огненно-рыжей. Всё было рыжим: всполохи и огненные пятна пылали по обе стороны огромной чёрной реки. Оскар в ужасе не мог отвести взгляд. Сможет ли он решиться на этот прыжок?

Он так и не узнал этого.

В этот миг самолёт, в котором был Оскар, взревел и сперва словно замер в воздухе, а потом перевернулся – и Оскар полетел вниз вместе с раненым лётчиком. Они стали падать в холодном чёрном небе, и тогда Оскар, не открывая глаз, изо всех сил дёрнул кольца.

И они с лётчиком стал парить, вращаясь в воздухе. Оскар летел и вращался, летел и вращался… но вдруг, пройдя по коротенькой лестнице, остановился у дисплея с надписью

«Бомбардировщик Авро Ланкастера.

1944»

Оскар зажмурился. Его пошатывало. Он подождал, пока это пройдёт, потом повернул голову и посмотрел на проходивших мимо. Какие-то подростки. Ребёнок в коляске помахал ему.

– Ну, как? – спросил жук-лев у него в голове. Оскар чуть приоткрыл кулак и посмотрел на него.

– Мне в самом деле нужно в туалет, – сказал он.

Глава 21

Оскар был стрелком средней верхней башни. Он узнал это, прочитав весь текст на дисплее. Хотя он так и не смог выстрелить из пулемёта, это всё равно был необыкновенный опыт – в добавок ко всему тому, что он уже пережил с утра пятницы. Оскар думал, что это потрясающее чувство восторга никогда не поблекнет.

Но ошибся.

И случилось это почти сразу же.

Жук-лев вдруг начал как-то странно себя вести. Оскар был готов ещё побыть в музее. Не потому, что хотел рассмотреть военную технику, а из-за людей. О многих из них он уже читал: например, о тех, с кем только что оказался вместе на борту «ланкастера». Почти половина из них погибла в боях. И ведь они знали, что это неизбежно – до того, как стали добровольцами.

Но почему же тогда они всё равно записывались добровольцами и шли на войну? Не о таких полётах мечтали они с бабушкой. Потом Оскар прочитал, что экипажам бомбардировщиков (тем, кто летал на «ланкастерах» и подобных самолётах) больше платили. Тогда он подумал, что этим лётчикам, наверное, нужны были деньги. Может, они были более бедными – как отец бабушки, ведь он оказался в Британии всего за год до начала