Царстве Фей и растерял всех своих жителей, то он бы нашёл достойное место в магическом царстве. Лесные эльфы, не относимые к высшим, возводили свои дома из растений и деревьев, повелевая природными силами, водные выращивали свои замки используя моллюсков и окаменевающие кораллы, мифические снежные жили в замках изо льда и горных пещерах. Живущие во тьме илитиири возводили свои дома, выращивая или выплавляя их из камня. Базальт, гранит, гигантские кристаллы и даже переплавленный в стекло песок — подчиняясь воле могучих магов-фаэрн текли, преобразовывались, чтобы вновь застыть уже в новой, нужной форме. Так росли огромные каменные сосульки сталагмитов, возникали ажурные ограды и идеально ровные мостовые, вырастали стройные, причудливо изогнутые башни, порой переплетённые с десятками себе подобных. Архитектура илитиири была необычной, но всё же тяготела своей сутью к далёким предкам, избегая массивности и грубости. Лёгкие, летящие постройки, огромные окна, забранные прозрачным обсидианом, что был проницаем лишь для темновидения дроу и некоторых иных подземных обитателей. Всё это было причудливо освещено, причём во всех видимых илитиири спектрах, а также теплом и тщательно подбираемым магическим фоном. Подобное, по понятным причинам, мог оценить редкий гость, остальным же че'иль представал мрачной, вечно прячущейся во тьме запутанной громадой, некоей обителью подземных беспринципных демонов-убийц. Это был эльфийский город для эльфов же.

Чёрные блестящие мостовые, в которых отражались, словно звёздное небо в безмятежном пруду, разноцветные огоньки ссун-камней, облака светящихся лишайников, мхов и яркие точки магических светильников, были по-настоящему чисты. Илитиири практически не использовали гужевой транспорт, заводить скот на мостовую было запрещено, а за брошенный мусор можно было бы загреметь в шахту на нижних уровнях, добывать адамантин. Искусственные порталы на воздушный план и иные специальные заклинания, перманентно привязанные к мифаль, поддерживали свежесть и чистоту тёплого воздуха, дышалось тут изумительно легко, что в Среднем Подземье редкость. Учитывая всё это, прогуляться пешком было не просто прихотью, а несомненно приятным занятием.

Кельрак шёл неспешно, наслаждаясь той редкой минутой покоя, что выпадает между делами. От домика Полкотела путь лежал по кривой улочке Южного склона, мимо ремесленных мастерских, откуда тянуло жаром расплавленного стекла и горьковатой кислотой алхимических реактивов, мимо крохотного храма Олот, притулившегося между двумя сталагмитами — часовенка, собственно, и была вырублена в одном из них, второй же служил опорой для мостика, ведущего к верхним ярусам. Навстречу попалась тройка шебали — подмастерьев ювелирного дела, судя по прожжённым фартукам и мозолям на тонких пальцах. Они посторонились, едва завидев чародея, и это не было страхом — скорее, той инстинктивной осторожностью, что свойственна любому обитателю че'иль в присутствии одарённого, излучающего силу. Кельрак ощущал собственную ауру как постоянное тепло под кожей, неумолчный гул источника, который он привык сдерживать так же естественно, как привыкают сдерживать дыхание, опускаясь под воду.

Зелёная площадь открылась ему внезапно — улочка вильнула в последний раз и выплеснулась в пространство. Здесь потолок каверны поднимался высоко, теряясь в темноте, и с него свисали друзы ссун-камней, излучавших приглушённый зелёный свет — отсюда и название. Этот свет был мягче и холоднее обычного для города, он придавал площади вид подводной гавани, затопленного грота, и в нём кожа илитиири казалась не тёмной, а скорее синевато-серой, как у глубоководных рыб. Площадь вытянулась эллипсом с запада на восток. На западной оконечности виднелись торговые лотки — менялы, продавцы снаряжения, скупщики руды из нижних шахт. В центре стоял невысокий обелиск чёрного мрамора, испещрённый именами павших в последнем крупном столкновении с дуергарами, — Кельрак помнил, как его устанавливали, он тогда был ещё мальчишкой, слишком маленьким, чтобы разобрать имена, но достаточно взрослым, чтобы запомнить тишину, стоявшую над площадью в тот день.

Северная оконечность эллипса, в отличие от суетливого запада, была пуста. Здесь начинался плац перед крепостью, и пустота эта была не случайной, а нарочитой — крепостной арбалет мог ударить без предупреждения, если дежурный джаббук-саролс сочтёт гуляющего подозрительным. Территория отсекалась от остальной площади тонкой, почти невидимой линией магической метки — сигнальной нитью, вплетённой в мостовую. Шагнув через неё, Кельрак ощутил характерное покалывание на коже — его опознали. Дюжина защитных плетений коснулась его ауры, ощупала, сравнила с образцом в реестре допусков и отступила, удовлетворённая.

Южная опорная крепость Дальней стражи располагалась в паре сотен шагов от обиталища полурослика, стоило только пройти до конца кривой улочки и пересечь Зелёную площадь. Сама крепость была типичной башней-деревом, искусственно выращенным сталагнатом, созданным могущественной магией преобразования формы и алхимии. Вся изрезанная балконами, что были скрыты каменными шторами, множеством бойниц и каверн-конюшен для химер, гигантских пауков и магических големов, она была толще и выше Дра Трезен и производила куда более мрачное впечатление. Огромные алые стяги свисали на десятки локтей, всем и каждому демонстрируя простую эмблему-илинсар Дальней стражи — перекрещённые схематичные чёрные меч и жезл.

Подобных крепостей в городе было пять, и данная не была самой большой, уступая и Северной, и Нижней, что стояла на Каменной тропе в десятке лиг от города. К Южной крепости было прикреплено около полутысячи саргтлин — точного числа Кельрак не знал, да и менялось оно с каждым кругом подготовки. Большинство воинов проживало не здесь, хоть внутри и были оборудованы казармы, предпочитая ночевать в собственных домах. Это было типично для илитиири — они ценили личное пространство, и идея спать в общем помещении, бок о бок с полусотней товарищей, вызывала у них примерно те же чувства, что вызвала бы у дуергара просьба сплясать на рыночной площади.

Чародей задрал голову. Снизу крепость казалась ещё более внушительной — монолитный ствол каменного дерева уходил вверх, теряясь в зеленоватом полумраке, и где-то там, у самого потолка каверны, каменные ветви переплетались с нависающими сталактитами, образуя верхний ярус, недоступный взгляду. Отсюда были видны лишь нижние балконы, каменные шторы которых — массивные плиты обсидиана на магических направляющих — сейчас были опущены. Время от времени за бойницами мелькали тени дозорных, а по спиральному пандусу, обвивавшему крепость с внешней стороны, неторопливо спускалась пара патрульных, ведя на поводке мригга — слепую, но обладавшую чудовищным обонянием подземную тварь, отдалённо напоминавшую помесь волка и ящерицы. Мригг фыркнул, уловив запах чародея, и дёрнул поводок, но ведущий ловко осадил животное коротким жестовым приказом.

Могучие врата из адамантина в два десятка локтей на памяти чародея не отпирались ни разу — доступ в крепость традиционно для илитиири осуществлялся через один из укрытых каменной и магической бронёй балконов. Хозяйственные нужды велись через специальный подъёмник на противоположной стороне крепости — грузовой, огромный барабан которого вращал оживлённый