бесплатную прислугу?), или же посредством «рынка жён», на котором супруг продавал жену любому желающему её приобрести. Как правило, несчастную выкупал или любовник, или родные. Если таковых не находилось, то бедняжка отправлялась на аукцион, где её могли выкупить дворецкие, присматривающие дешёвую прислугу, богачи, ищущие бесправную игрушку для собственных утех, или хозяйки борделей.

А подать на развод мужчина мог по сотне причин, включая «неугодный характер супруги» и «недостаточную покорность».

Я читала всё это, и челюсть медленно ползла вниз.

— Это же средневековье! — возмущённо фыркнула я вслух, швыряя книгу на стол. Та обиженно охнула. — Нет, хуже средневековья! Там хоть были некоторые влиятельные женщины — королевы, аббатисы! А тут что?!

— Тут ведьмы, — философски заметила одна из книг на полке. — Мы хоть что-то значим.

И действительно.

Пожалуй, единственным светлым пятном в этой беспросветной тьме были ведьморожденные — женщины (и мужчины тоже, хотя их было меньшинство), рождённые с магическим даром. Они, несмотря на настойчивые попытки властей загнать их в те же рамки бесправия, что и обычных женщин, всё же каким-то чудом ухитрились отвоевать относительную независимость для себя.

Правда, о том, чтобы свободно войти в высшее общество, получить приглашение на королевский бал или рассчитывать на выгодный брак с представителем знатного рода, не могло быть и речи. Хотя вопреки законам браки между аристократами и ведьмами всё же случались.

Но, главное, за ведьморожденными сохранялось священное право наследования от родной матери-ведьмы, которое не смел оспорить даже родной отец (хотя многие пытались, судя по толщине раздела судебных прецедентов). Право владения имуществом, переданным от матери или честно заработанным в течение собственной жизни. А также право на оказание частных услуг в рамках четырёх разрешённых магических практик: целительство, прорицание, создание защитных артефактов и алхимия.

Правда, для легального оказания услуг следовало пройти нудную и отчасти позорную регистрацию в Департаменте Магической Безопасности и Арканного Контроля, получить официальную печать, лицензию, заплатить ежегодный налог размером с небольшое состояние и поклясться не использовать запрещённые виды магии под страхом смертной казни или пожизненного заключения в Тёмном Замке.

Но всё равно это были хоть какие-то права! Хоть какая-то свобода!

В общем, с ведьморожденными всё оказалось далеко не так однозначно и мрачно, как мне казалось в первые дни пребывания в новом мире. Особенно после душераздирающего признания Карла о его прошлом и вынужденном бегстве, я наивно полагала, что маги, колдуны и ведьмы были изгоями общества, которых презирают все и каждый.

Однако позже, углубившись в изучение политического устройства, я с удивлением обнаружила, что ведьморожденные имели даже собственную палату в Парламенте — Палату Арканных Дел — и довольно активно продвигали собственные интересы, лоббировали законы в свою пользу и блокировали особо дискриминационные инициативы.

Более того, существовало несколько престижных магических школ и университетов, где обучали одарённых детей независимо от происхождения. Был учреждён кабинет министров магии при короле — с внушительным бюджетом и реальной властью. Функционировали различные профессиональные сообщества колдунов, гильдии алхимиков, ковены ведьм, которые яростно, не жалея сил, боролись за собственные права, свободы и привилегии.

Чем больше я изучала эти тома законодательства, судебных решений и исторических хроник, тем твёрже, непоколебимее становилась во мнении: какое же невероятное, просто космическое счастье, что я родилась ведьмой, а не обычной женщиной!

Даже несмотря на то, что так называемое приличное общество — те самые напыщенные аристократы — брезгливо воротило нос и категорически не желало иметь никакого дела с ведьморожденными, у меня была реальная возможность прожить вполне достойную, независимую жизнь.

Я могла зарабатывать, владеть собственностью, принимать решения и не зависеть от милости какого-нибудь мужчины.

— Спасибо, Айрэн, — прошептала я, гладя пальцами потрёпанный корешок её дневника. — Спасибо, что была ведьмой и родила меня такой.

Особняком, словно золотая корона на вершине пирамиды неравенства, в законодательстве Норстрии стояли драконы и драконорожденные.

Вот эти господа обладали абсолютно всеми мыслимыми и немыслимыми правами. В том числе они могли совершенно безнаказанно не соблюдать законов, обязательных для людского и ведьморожденного общества.

Убил человека? Ну, извини, бывает. Горячая кровь, драконья натура. Списали.

Спалил чей-то дом? Компенсация из королевской казны, и вопрос закрыт.

Украл что-то ценное? А это не кража, это «временное изъятие по драконьему праву».

У них существовал отдельный, независимый парламент — Совет Крыльев, отдельные правовые кодексы, написанные на древнем драконьем языке, называемом «драклиншем», и специальные комиссии по разбирательству внутренних конфликтов.

И если дело каким-то чудом доходило до судебных разбирательств между драконом и человеком, то слушания обязательно проходили в легендарном Зале Золотого Ордена, где половина судей были драконорожденными. Угадайте, чья сторона почти всегда выигрывала?

Единственное ограничение — драконы не имели права претендовать, это установление собственной королевской династии. Корона Норстрии могла принадлежать только человеческому роду.

Судя по язвительным комментариям на полях одного из фолиантов (написанным рукой Айрэн), это ограничение ввели только потому, что драконы сами не захотели возиться с «бюрократическим цирком под названием управление государством».

— Словом, — вслух резюмировала я, захлопывая очередной том и поднимая облако пыли, от которого Негодяй возмущённо чихнул, — если бы мне великодушно предложили несколько миров на выбор, то я точно не пожелала бы родиться в этом. Ни за какие коврижки. Выбрала бы что-нибудь поприличнее. С правами человека и гендерным равенством. И без драконов, которые считают себя пупами земли.

Впрочем, как бы ни чесались руки разыскать Вилли Грома и от души напихать ему претензий полную панамку размером с чемодан, я прекрасно, трезво осознавала: выбора у меня попросту нет. Придётся жить здесь, в этом странном, несправедливом, но по-своему удивительном мире, куда меня запихнул этот горе-перевозчик душ в цыганских одёжках.

В общем-то, дни в новом мире проходили на удивление спокойно — с той степенью спокойствия, которая обычно предшествует грандиозной буре.

Ко мне не являлись зловещие инквизиторы Департамента Магической Безопасности в черно-красных мундирах и не размахивая свитками об аресте. Не приходили официальные письма «счастья», требующими оплатить астрономические штрафы за «неподтверждённую магическую степень», «незаконное использование колдовства в общественных местах» или, чего доброго, «ведьмовство с целью соблазнения добропорядочных граждан».

Горожане на улицах не оборачивались с выражением брезгливого презрения, не плевались мне вслед сквозь зубы и не шептались за спиной, когда я выходила прогуляться в городской парк.

В прогулках меня по обыкновению сопровождали двое: Карл и вечно причитающая Минди. Горничная всегда таскала с собой целый арсенал: кружевной зонтик от солнца, веер, корзинку с провизией, запасной платок, флакончик нюхательной соли на случай обморока. Она частенько напоминала мне