Сглотнув, я почувствовала, как щеки заливает румянец, ведь именно сейчас одна из женщин завершила свои дела и как раз принялась использовать ершик по назначению.

Женщины весело переговаривались между собой, ничуть не смущаясь. Для них происходящее было нормальным. Ждать, пока все уйдут я больше могла. Пришлось воспользоваться одним из отверстий прямо при них.

Вот яркому пятну купальника, стоило спустить штаны, каждая из присутствующих подарила по взгляду. Думаю, тут неприлично пялиться на собирающегося справить нужду, поэтому, несмотря на любопытство, женщины старались на меня не глазеть, как и я на них, испытывая просто сжигающее изнутри смущение.

Проследив за действиями женщин, поняла, откуда брать воду, чтобы вымыть руки.

Закончив, поторопилась выйти, чувствуя, как щеки горят румянцем.

Кажется, я зря искала общество. Не уверена, что сумею в нем прижиться, ведь воспитана я в совершенно иных традициях. Даже страшно представить, как здесь моются и рожают детей.

Глава 14

Сейчас, когда потребности организма не довлели надо мной, принялась с жадностью оглядываться по сторонам. Что сказать? Я оказалась посреди оживленного поселка со множеством хаотично разбросанных деревянных домов. Земля ничем не устлана, просто вытоптана. Неподалеку виднеется площадь с рядами, откуда доносится основной шум.

Мужчина, проводивший меня сюда, никуда не ушел, ждал, привалившись к стене общественной уборной. Завидя меня, подал руку. Помедлила. После посещения этого места чувствовала себя грязной. Нет, внутри было чисто, запах… ну да, запах присутствует и внутри, и даже на улице. Да и руки я вымыла, но внутреннюю брезгливость это не уняло нисколько.

Мужчина устал ждать, пока я возьму его под руку, оттолкнулся от стены и шагнул ближе, самостоятельно хватая мою конечность. Такое поведение мне не понравилось, однако сил на сопротивление пока не накопила, так что пришлось смириться со слишком панибратским отношением.

Рассмотрела спутника пристальнее, особое внимание уделяя одежде — свободные штаны, рубаха с запахом, завязанная на спине, голова непокрыта. На ногах кожаные туфли. Именно к ним и прикипел мой взгляд. Хочу такие же! Да и весь наряд, который правильнее назвать лохмотьями, необходимо сменить. Только вот чем расплачиваться за обновки?

Мужчина вызывал у меня неприязнь. О причинах такого отношения задуматься было некогда. Тем не менее, я постаралась скрыть истинное отношение за мягкой благодарной улыбкой.

— Спасибо вам за помощь, — снова вежливо поблагодарила я, сопроводив слова кивком, старательно проговаривая слова, которые подсказывал мозг. Главное при таком общении — не задумываться, не пытаться искать смысл в сказанном, просто довериться своему подсознанию. — Где Шайлас? Девочка. Были вместе. Девочка. Шайлас.

Возможно, со стороны мое лепетание выглядело убого, я и сама не уверена, что говорю правильно или хотя бы понятно.

— Айли! — резковато отозвался он. «Жди».

Мы вернулись к домику старухи — одному из самых древних на вид. По обе стороны от него расположились намного более крепкие дома, даже со стеклами в окнах. Тот же, куда меня вернул незнакомец, радовал лишь зияющими проемами. Мужчина завел меня внутрь и даже усадил снова на тот же топчан. Коротко переговорил со старухой, которой то и дело почтительно кланялся. Старуха время от времени поглядывала на меня, а я осматривалась по сторонам.

Пучки трав, развешанные под потолочными балками, особый травяной запах, насыщенный, густой, смешанный с запахом специй; горящая печь, разливающая по домику излишнее тепло. Печь снаружи обмазана сероватой глиной, по верху укрыта толстым листом металла, на котором у старухи расположились с десяток разных горшков. Какие-то кипели и булькали, источая дополнительные запахи, другие — сдвинуты к краю и плотно прикрыты крышками.

Кроме того, у печи стоял деревянный стол с массивными ножками, перед столом узкая лавка на двоих. За печью угол, задернутый тканью, наподобие занавески. А еще я заметила люк в полу, неподалеку от того места, где стоит топчан. Выходит, тут еще и погреб имеется.

Мужчина ушел, а старуха кивком подозвала меня к столу.

Выставила передо мной один из горшков, положила вполне привычную ложку.

— Спасибо, — снова вежливо поблагодарила я, снимая крышку с глиняного сосуда.

Живот заурчал, радостно реагируя на аппетитный аромат, исходящий от горшка. Сглотнув, я старалась не торопиться. Внутри обнаружился густой суп. Бульон, кусочки овощей и даже мяса.

Ела я медленно, то и дело прислушиваясь к желудку, ожидая резких спазмов после долгого голода. Почти закончила, когда в домик забежала Шайлас, я почувствовала ее присутствие за секунду до того, как она влетела в раскрытую дверь.

Девочка бросилась ко мне, едва не снеся с лавки. Запрыгнула, усевшись рядом, прижалась крепко-крепко, обхватив своими тонкими ручками-веточками.

— Шайлас! — выдохнула я с облегчением, обнимая ее в ответ. — Ты голодна?

Слова вырвались на местном языке, я их даже обдумать не успела. Шайлас отрицательно замотала головой, не спеша меня отпускать.

Осторожно перетащила девочку с лавки на колени, принимаясь поглаживать ее по волосикам и спинке. Обратила внимание, что малышку переодели. Сейчас она красовалась в новом платьице длиной ниже колена. Пусть и самого простого кроя, зато чистое, и не из истлевшей ткани. Плотной, что-то вроде льняной. Волосики девочки свалялись сильнее, сбившись колтунами, что подсказало мне, что ее никто не купал. Зато на ножках туфельки из светлой кожи. На вид мягкие, но на плотной подошве.

— Мама! — всхлипнула малышка, прижимаясь еще сильнее.

Сердце дрогнуло, услышав такое обращение. Да, это слово мне тоже известно. Вообще, все, что говорила Шайлас я воспринимала легче. Те же слова, сказанные старухой, сложнее поддавались переводу и пониманию, а вот разговор с Шайлас давался легко.

— Я скучала по тебе, — прошептала девочке, не стремясь отстранять ее от себя. Наоборот, прижимая еще сильнее. — Ты в порядке? Зверь. Раны?

— Нет. Я испугалась, — прошептала Шайлас, вжимаясь в меня еще сильнее.

— Теперь все хорошо, Шайлас.

Про еду забыла, сидя в обнимку с малышкой, к которой успела привязаться и о которой беспокоилась. По звуку поняла, что кто-то пришел. Старуха прошаркала к двери, принесла сверток, который сунула мне.

— Асфахи! — каркнула она.

Знакомое слово, но я не поняла.

— Шайлас, скажи, — попросила девочку. Сначала она не поняла, прищурилась, глядя на меня с сомнением.

— Одежда. Переодеться, — медленно произнесла девочка. «Асфахи» — переоденься! Почему, стоило это сказать Шайлас, я тут же поняла, а из уст старухи нет?

— Спасибо, — кивнула хозяйке. Старалась говорить только на местном. Многих слов мой мозг не знал, но легко подстраивался. Старуха щербато улыбнулась и отвернулась к печи.

Развернула сверток, доставая юбку и рубашку на завязках. Последними на пол выпали кожаные туфли. Однако, стоило мне