Глава 13

Очнулась, почувствовав на затылке теплую руку, еще одна растирала спину, касаясь невесомо, но все равно ощутимо. От обеих ладоней исходил все усиливающийся жар.

— Шайлас… где Шайлас? — прохрипела, с радостью отмечая, что резкой боли в спине не чувствую.

— Лайата, ирлион париоти ос фо хен! Шиси, лайата, шиси.

Голос, приказывающий спать, звучал убаюкивающе. Только грубоватое «лайата» резануло слух. Девка, женщина — перевела для себя. Привыкла уже, что Шайлас меня айсхи зовет, что бы это ни значило. А лайатой меня отец Шайлас называл.

Мысли крутились вяло, теплые руки, убирающие боль, успокаивали. Так что, несмотря на переживания о Шайлас, бороться с сонливостью оказалось невозможно. Глаза закрылись сами собой, погружая меня в сон без сновидений.

Следующее пробуждение отличалось от предыдущего. Глаза открыла сразу, упираясь взглядом в темный земляной пол. Пошевелиться, чтобы осмотреться не смогла, банально не хватило сил. Снова позвала девочку, но на зов пришла древняя старуха. Сначала я увидела ее ноги, замотанные грязными тряпками. Попыталась подняться или хотя бы перевернуться. Последнее удалось.

Старуха размешивала что-то в небольшой, потемневшей от времени, деревянной миске. Я успела бросить лишь короткий взгляд по сторонам, отмечая убогость халупы, как старуха отставила миску в сторону и повернулась ко мне.

Словно сама смерть смотрела на меня глазами этой женщины. Седые спутанные космы свисали по обе стороны от лица, скрюченные узловатые пальцы тянулись к моей голове, выцветшие глаза закатились, когда старуха стала что-то напевать быстрым речитативом. Узкие губы, лишенные всяческих красок, сложились в тонкую ниточку.

— Айс ла ха риш! — гортанно выдохнула старуха, кладя ладони мне на голову. — Са айшали риш! Лайта риш!

Старуха сжимала мою голову все сильнее, от ее рук шло уже не просто тепло, а жар. В какой-то момент она остановилась, замолчала. Убрав руки от моей головы, отступила на шаг, пристально вглядываясь в выражение моего лица. Наклонила голову набок, хмурясь.

— Айсхи? — спросила старуха, медленно протягивая руку вперед и касаясь моей груди.

Легкое прикосновение, на которое отозвалось что-то у меня внутри. Старуха снова шагнула ближе, уже без стеснения кладя мне на солнечное сплетение всю ладонь. Другой рукой она удерживала меня в этом положении, придерживая под спину. Совершенно древняя на вид старуха оказалась на удивление сильной.

Вдруг почувствовала легкий разряд, исходящий от ее ладони. Дернулась, но отстраниться старуха не позволила. Еще разряд! Не причиняющий боли, но все же неприятный еще и тем, что я чувствовала себя в ее власти.

Сопротивляться я не могла, просто не было сил. Отодвинуться от сумасшедшей тоже. Все, на что хватило сил — молча смотреть за ее действиями и ждать развязки.

На третьем разряде в груди у меня загорелся настоящий пожар. Если бы могла, сорвала бы с себя намотанные тряпки, но сил не было и на это. Застонала, чувствуя, что в район солнечного сплетения словно горячую картошку положили. Обжигающе горячо. А еще страшно. Страшно от того, что не могу себя защитить, не могу ничего противопоставить этой старой карге. Увидеть бы напоследок Шайлас…

Старуха закончила свои песнопения и отошла. А я словно застыла в этом положении, следя за ее действиями. Пожар в груди не унялся, но стал терпимее, привычнее. Вернулась старуха с глиняной пиалой. Приподняла мою голову, поднесла вонючую жидкость ко рту и заставила все выпить. Несмотря на ужасающий вкус напитка, я не сопротивлялась. От каждого глотка тело наполнялось силой и энергией. Поэтому послушно пила, стараясь не пролить ни капли.

— Спасибо, — прикрыв глаза, поблагодарила старуху на ее языке.

— Эхре! — махнула она рукой. — Иш, айсхи, ит роаш!

Прошло несколько минут, старуха, кажется, потеряла ко мне всяческий интерес, а я ощутила позывы посетить комнату уединений или хотя бы ближайшие кусты.

Неловко переворачиваясь, невольно задействовала спину, но ожидаемой боли не испытала. Странно, ведь именно спина приняла удар того зверя. Неужели раны затянулись так быстро? Или это чудодейственные мази старухи просто уняли боль?

Старуха же, отойдя к дальней стене, чем-то там шебаршила и не видела моих потуг подняться. Удалось сесть. Не сдержав стона, выпрямилась, спуская ноги с низкого топчана.

Старуха оглянулась. Зыркнула на меня, блеснув глазами. Прищурилась, наклонила голову, пристально следя за моими попытками встать, не подходя и не стараясь помочь.

Опустив обнаженные ступни на холодный земляной пол, пошевелила пальцами, ощущая странное тепло. То есть я чувствовала, что пол холодный, но ступни ощущали какой-то жар. Неизвестно откуда взявшийся, иррациональный.

Подняла вопросительный взгляд на старуху. Она сложила руки на груди и все также смотрела на меня. Тем временем жар от земляного пола будто впитывался в мои ступни, поднимаясь выше, медленно наползая на икры, охватывая их со всех сторон, двигаясь в сторону колен.

— Шахра! — гортанно выкрикнула старуха. — Эйш ти раш, айсхи!

Медленно поднялась, упираясь на руки. Но вот оторвала ладони от жесткого топчана, оставаясь стоять. Робкий шаг, еще один.

— Эйс аль ти шахра! — удовлетворенно кивнула старуха.

Полностью сосредоточенная на своих попытках двигаться, я не заметила, что в домике мы уже не одни. В дверном проеме показалась мощная мужская фигура.

Не говоря ни слова, мужчина шагнул ко мне, подхватывая под руку.

— Спасибо, — кивнула ему благодарно.

Мужчина прищурился, кивнул. Помог выйти наружу. А я торопливо соображала, как ему сообщить о своих потребностях. Мне уже ну очень нужно было остаться одной. Меж тем я отдавала себе отчет, что без посторонней помощи вряд ли справлюсь. Но только не его помощи, мужчину я стеснялась.

Меня проводили к продолговатому деревянному зданию с узнаваемым запахом. Внутрь вошла одна. Едва только ступила под крышу странного строения, лишь усилием воли заставила себя остаться на месте и не выскочить обратно.

Вдоль расположенных друг напротив друга стен, примерно на высоте около метра от пола расположились сплошные постаменты. В каждом по шесть дыр, выдолбленных прямо в дереве. Пол замощен камнем и на вид кажется довольно чистым.

Растерянно смотрела, как прямо сейчас в этом общественном туалете справляли естественные надобности три женщины, на мое появление почти не обратившие внимания, если не считать брошенных вскользь взглядов. Задрав широкие юбки, они сидели на тех самых постаментах, свободно переговариваясь между собой.

Моим укороченным штанам и разодранной футболке никто не уделил особого внимания. Неужели женщины могут ходить в этом местечке в штанах, что мой наряд их не удивляет?

Между постаментов, прямо посередине стояли кадки с водой. Одна — похожая на корыто, и два ведра. Поодаль … ершики и тряпки. Пол выложен с уклоном, образуя слив в центре, заметила