нашей стоянки. Ушли мы довольно далеко, я даже чуточку устала. Потом привычно уже опустились на землю. Я — между его ног, опираясь плечами на грудь. Его ладонь — на ребра. Бубен — в моих пальцах.

— Что мне делать?

— Стучи.

— Как?

— Как хочешь. Это не так уж и важно. Сейчас я поведу тебя сам, ничего не нужно будет делать. Откройся мне. Позволь войти.

Ох! Воспитанная совсем в других традициях, от его слов я вспыхнула как помидор, представляя… всякое. И он, конечно, все это увидел, потому что жарко и горячо выдохнул в ухо. Пальцами правой руки закрыл мне глаза, левой — прижал крепко к себе. Я ударила в бубен. Еще и еще. И провалилась в кромешную душную тьму.

— Все хорошо, голубка, не бойся, я рядом. Не шевелись.

Как будто я могла пошевелиться! Щелчок пальцев — и перед моим лицом вспыхнул рой светлячков. Стало чуть светлее, я огляделась. Было… странно. Ни неба, ни земли. Мы словно висели в воздухе. А вокруг что-то шевелилось и пульсировало. Какая-то тень прыгнула к нам близко-близко. Я схватила Шаардана за руку.

— Демон, — спокойно прокомментировал он. — Мелкий. Неопасный. Идем.

— Куда? Зачем?

— Сегодня — просто прогуляемся. Вон там видишь — чья-то душа.

Я пригляделась и увидела очень смутный силуэт. Не показал бы шаман — я бы и не заметила.

— Это был дурной человек.

— Был?

— Да. Он умер, причем совсем недавно.

— Его можно спасти?

— Зачем? Нас никто об этом не просил. Смотри, а там гуль. Он идет следом за душой. Вряд ли наш покойник пройдет эту долину. Его душу сейчас сожрут.

Голос Шаардана звучал совершенно спокойно, даже обыденно. Я поглядела туда, куда он показывал: в воздухе быстро-быстро перебирало лапами какое-то существо, похожее на паука с человеческой головой. Оно было таким изломанным, что непонятно было, лапы у него или неестественно вывернутые руки и ноги.

— Свет отпугивает демонов, — журчал мне на ухо шаман. — Самые светлые души могут завершить свой путь и потом выбирать: остаться в райских садах или уйти на следующий круг жизни. Те, кому света не хватает, навеки погибнут.

Пожалуй это справедливо. Никакого ада — только забвение.

— Не смотри в ту сторону, — вдруг схватил меня за плечи Шаардан. — Все кончено.

Я послушно отвернулась, но тоскливый вой все равно пронзал насквозь. Ужас какой! Зачем я здесь?

Рой светлячков кружился вокруг меня. Я покосилась на Шаардана. Он тут был совершенно такой же, как и на земле. Плоть и кровь, причем плоть, раскрашенная по-клоунски. Мне сделалось стыдно.

— Мы не светимся? — тихо спросила, пряча глаза.

— Пока нет. Мы лишь гости. Нас пока никто не видит. Осторожнее!

Он вдруг дернул меня за руку — на нас надвигалось что-то черное, страшное. Гигантская медуза или клякса.

— Это мимир, он не… не нужно!

Но я уже вскинула руки, завизжав от ужаса, потому что тварь перла прямо на нас. Даже странно, что у нее не было самоката! Ладони сами собой вспыхнули белым огнем, освещая всю эту срань. Кляксу буквально разорвало на куски. Со всех сторон раздался вой. Я теперь видела и черный песок под ногами, и черное небо, и крошечные белые точки, похожие на звезды. А еще — тени, ринувшиеся к нам со всех сторон.

— Бежим! — рявкнул мне на ухо Шаардан. Теперь он сиял нестерпимо ярким зеленым светом. А я была белой. У меня руки пылали.

— Куда?

— Домой!

Я попыталась побежать, но не смогла двинуться с места. Песок начал проваливаться под ногами. И тогда я просто вцепилась в Шаардана и зажмурилась.

— Все, уже все. Не плачь, — ласковый голос привел меня в чувство.

Я осмелилась открыть глаза и обнаружила, что сижу на коленях у шамана, крепко обнимая мужчину за шею. На земле. Среди травы. Под настоящим небом с настоящими звездами и даже луной.

— Я все испортила? — пискнула жалобно, выползая из его объятий.

— Нет, почему? Думаю, что первый поход в долину теней вполне успешный. Зато ты многое увидела.

— Это точно.

— Мимир нас не видел. Нас вообще никто не видел. Мы ведь ничего не делали, просто смотрели. И мы живые. Если бы ты его не уничтожила, он просто прошел бы мимо.

— Я испугалась, — буркнула я виновато.

— Еще бы. Любой бы испугался. Как ты себя чувствуешь?

— Снова эта противная слабость.

— Боюсь, это моя вина. Я взял часть твоей энергии, чтобы вернуть нас домой как можно быстрее. — он потер лицо рукавом, потом поглядел на испачканную ткань и вздохнул. — Да чтоб тебя… еще одну рубашку испортил. Краска не отстирывается. Ты дойдешь до гэра сама?

— Постараюсь. Но не обещаю.

— У меня есть идея.

Он громко свистнул, и спустя несколько минут перед нами предстала Звездочка — прям как Сивка-бурка, как лист перед травой. Шаардан помог мне залезть на лошадиную спину, и мы тихо пошли черт знает куда в усталом молчании.

А ночью мне снились поцелуи. И на нас с шаманом не было одежды. Впрочем, дальше поцелуев дело не пошло. Видимо, у меня не такое уж богатое воображение, как я считала.

Глава 9

Времени мало

— Заметила что-то необычное в долине теней? — таким вопросом поприветствовал меня утром Шаардан.

— Нет. Дай подсказку.

— Только одна душа, и та гнилая. Мало. Плохо.

— Почему? — удивилась я. — Что плохого в том, что люди не умирают?

— Нарушено равновесие, — задумчиво ответил шаман. Сегодня он был на редкость серьезен. — Демоны голодны. Внизу неспокойно. А если они голодны, то будут требовать своего все громче и громче, пока не насытятся. Знаешь, как ест давно голодающий? Он жрет и жрет. До тошноты.

У меня закружилась голова. Он так спокойно говорил ужасные вещи!

— Ты ведь шаман. Это твоя проблема, верно?

— Да.

— И что можно сделать?

— Уже ничего. Сейчас начнется война, и они нажрутся. А потом родятся новые дети, и равновесие восстановится. После войн и катастроф всегда много детей. Чистые души возвращаются.

— И тебе совсем никого не жалко? — возмутилась я.

— Нет. Такова участь мужчин. Разве ты боишься смерти, голубка? Если знаешь, что она не всесильна?

Я задумалась. С одной стороны — уже нет, не боюсь. Да и терять мне особо нечего. А с другой… я это я. А вот за каждым воином стоит его семья. Родители, жены, дети. Им-то каково?

— Любая война — это скорбь и слезы, — медленно ответила я на вопрос, который не подразумевал ответа. — Это осиротевшие дети, это обезумевшие от горя вдовы, это громкий плач