Он подошёл, обнял её за плечи.

— Это было опасно?

— Я очень испугалась. И их, и себя.

— Ты не виновата, но теперь мы не можем это игнорировать.

— Я пыталась вызвать магию снова — не выходит. Она только на эмоции реагирует.

Ларс кивнул.

— Тогда тебе точно нужно учиться. Ты не справишься одна.

Они долго стояли, пока ветер не утих.

Позже, в своей комнате, лёжа под тёплым одеялом, Лена долго не могла уснуть, но сон всё же пришёл.

Мимо шёл парень в тёмном плаще — высокий, с прямой спиной, как у воина, и холодным, колючим взглядом. Его шаги были чёткими, уверенными, будто он не просто шёл по деревенской улице, а по коридору королевского дворца. Барс.

Его глаза на мгновение задержались на ней. Ни удивления, ни узнавания — только равнодушие, как у человека, привыкшего смотреть на людей свысока. Тейла всё же решилась. Подняла голову, выпрямилась, как учили её дома, и, сдержанно улыбнувшись, сделала шаг навстречу.

— Хотите купить свежей лаванды или мяты? — она протянула пучок ароматных стеблей с такой надеждой, что в этот момент стала особенно красивой — по-доброму искренней.

Барс остановился. Скользнул взглядом по её лицу, по пучкам трав в её руках и усмехнулся — не с теплом, а с чем-то резким, насмешливым.

— Думаешь, твои сорняки кому-то интересны? Провинциалка. — проговорил он холодно. — Травами лечить — всё равно что водой потушить солнце.

Улыбка Тейлы сползла с её губ. Она сжала пальцы на стеблях мяты, будто те могли защитить от его слов.

— Но я всего лишь предлагаю полезные травы, — тихо ответила она, глядя на него снизу-вверх.

— Предлагай. Только не всем по вкусу сладость, завернутая в наивность, — бросил Барс и пошёл дальше, даже не обернувшись.

Она осталась стоять среди своих корзин. Сердце тихо осело, будто кто-то сжал его рукой. Тейла провела рукой по пучку лаванды, опустила взгляд.

«Значит, вот он какой — тот, кого я полюбила...»

И в груди что-то сжалось, но уже не от влюблённости — от разочарования. В нём и в себе. В наивной вере, что любовь — это свет.

Наутро она рассказала всё Ларсу, когда он провожал её до рынка. Голос дрожал от злости.

— Я видела, как он с ней говорил. Барс. Он унизил её, а она была влюблена.

— Она была чувствительной, — тихо сказал Ларс. — А он не из нашего мира, но, если снова появится — держись подальше.

— Понимаю, — сказала Лена, и тишина между ними казалась насыщенной словами, которые они не сказали.

Они шли по тропинке, и ветер легко колыхал траву под их ногами. Не страшный, а живой. Словно хотел напомнить: теперь она — не только Лена и не просто Тейла. Она — что-то новое и сильное.

Глава 13: Репортаж для академии

Утро началось, как и всегда, с запаха печёного хлеба, тихого потрескивания очага и мягкого света, пробивающегося сквозь кружево занавесок. В доме Айрвудов было тепло и спокойно. Лена сидела за столом, опершись локтями о потёртые доски, и смотрела в огонь. Он догорал, оставляя лишь тлеющие угли и жар, от которого приятно грели щёки.

Снаружи донёсся шум. Лена нахмурилась, прислушалась и заметила, как за окном собралась небольшая толпа.

— Что там? — спросила она, не оборачиваясь.

Ларс подошёл к окну, приподнял занавеску и хмыкнул:

— Столичные. Опять со своими зачарованными камерами и кристаллами. Припёрлись снимать репортаж. То ли ищут талантливых, то ли просто делают видимость работы. Маги из Министерства магии и порядка. ММП, как они себя любят называть.

— Репортаж? — переспросила Лена, и в груди словно что-то дрогнуло.

— Ага. Говорят, в Восточной долине подросток случайно затопил деревню. Теперь вот проверяют каждую дыру. Думают, может, и у нас кто-то всплывёт.

Лена встала, подошла к двери и выглянула наружу. Двое в синих мантиях с эмблемой свитка беседовали с жителями деревни. Один из них держал кристалл, светящийся, когда кто-то рядом произносил слово "магия". У женщины был свиток с печатью Академии. Камера на треноге вращалась сама по себе, записывая каждое движение.

— Слышала, в вашем лесу недавно видели голубой свет, — говорил мужчина старушке в платке. — Кто-то упоминал порыв ветра, будто сам по себе. Мы ищем тех, кто обладает природной магией. Особенно стихийников. Воздух, огонь, вода, земля — все они важны для Академии.

Лена резко захлопнула дверь. Сердце гулко стучало.

— Они говорят… про меня, — прошептала она.

— Не факт, — ответил Ларс спокойно. — Но ты понимаешь, да? Это шанс.

Лена ничего не сказала. Она ушла на кухню, где Элира уже ставила чайник на плиту и замешивала тесто.

— Подай мне полотенце, милая, — попросила мать.

Лена молча кивнула, достала тряпицу и подала. Но вместо того чтобы вернуться за стол, она осталась стоять, глядя на то, как ложка водит круги по густому тесту.

Сквозь приоткрытую дверь продолжали доноситься слова магов: "пробуждение стихий", "таланты", "магия воздуха". Они звучали, как заклинания, вытягивающие из Лены мысли, которые она ещё не была готова озвучить.

«Это ведь я? — подумала она. — Эта магия внутри… это мой путь?»

Кончики пальцев покалывало. Память выдавала сцены: тарелка, зависшая в воздухе; порыв ветра, откинувший обидчиков; листья, закружившиеся сами по себе. Всё это — не случайность. Несовпадение. А сила. И она требует понимания.

— Мама, — сказала Лена тихо. — А если я уеду… Ты будешь скучать?

Элира поставила миску, вытерла руки о фартук и обняла дочь со спины.

— Конечно, буду. Но больше всего я буду гордиться. Ты сильная, Тейла. Даже если сама пока в это не веришь.

Лена закрыла глаза. Объятия были тёплыми, как булочка только из печи. Но в груди по-прежнему гудел вопрос: готова ли она уйти?

В это время Ларс заглянул в кухню.

— Мам, — сказал он. — Если Тейла поступит в Академию, ты не будешь против?

Элира посмотрела сначала на него, потом — на дочь. Подошла, положила руку Лене на плечо.

— Если это то, чего ты хочешь… Я буду только рада.

За окном по-прежнему слышались голоса: "Академия магии", "талантливые ученики", "официальное приглашение". Мир звал.

Лена села за стол, опустив взгляд на свои ладони. Ветер снаружи шевелил травы у окна. Мята, зверобой и чабрец зашелестели, будто подтверждая её решение.

— Тогда я попробую, — сказала она.

Никто не аплодировал. Никто не бросился обнимать. Но всё в доме стало тише, теплее. Как будто даже стены приняли её выбор. И только сердце стучало чаще — не от страха, а от предвкушения.

Будущее начиналось