– Жив и здоров, но?..

Василиса, которая до этого стояла, потупив взгляд, подняла глаза на меня и оторвалась от стены.

– Я не говорила «но».

– Ты это подразумевала.

Лисс снова попыталась закутаться в халат. Один из рукавов ее рубашки приподнялся из-за резкого движения и обнажил изуродованную шрамами от ожогов ладонь. Я быстро отвел взгляд. Она моя подруга, но зрелище все равно неприятное. А воспоминания о том, как Лисс их получила, – еще хуже.

– Он ничего не помнит, – наконец бросила девушка, глядя не на меня, а в какую-то точку на противоположной стене.

То, что она сказала, не на шутку удивило меня. Нет, у нас в больнице чего только не бывает, но такое, кажется, произошло впервые.

– То есть как «ничего»? Совсем? У него типа амнезия? – на всякий случай уточнил я.

Лисс снова перевела взгляд на меня и через мгновение снова отвела.

– Типа да.

Первое слово она демонстративно выделила. Моя подруга не любит, когда кто-то употребляет подобные слова-паразиты.

И снова молчание. Молчание, полутемный коридор с падающей со стен штукатуркой, запах сырости… Обстановка была очень угнетающей. От радости, полученной во время посиделок в кабинете с Олесей, не осталось и следа. И от терпения тоже. Лисс сегодня с утра была подавлена, это ощущалось почти физически. Хотелось помочь ей, но как это можно сделать, если не понимаешь причину?

– Что с тобой происходит? – наконец решился я спросить.

Девушка посмотрела на меня недоуменно.

– Ты очень грустная. Нет, я понимаю, сначала Змеев, потом этот оборотень, с которым полно проблем… но тебе же всегда было плевать на пациентов! Помнишь, к нам привезли какого-то подростка, которому петардой оторвало руку? Ты была первой, кто пошутил, что у него «ручка закончилась».

Губы Василисы дрогнули в улыбке. Тогда смеялась и она, и полбольницы. Нередко я задаюсь вопросом: если Бог существует, то куда после смерти попадают люди вроде нас, которые спасают чужие жизни, но отпускают при этом такие черные шутки, что, услышь их родители, они закопали бы своих детей заживо?

– Что сегодня изменилось, Лисс? – закончил я.

– Ничего, – обжег меня ледяной тон.

Я уже испугался, что на этом мои попытки поговорить откровенно закончатся, но спустя пару мгновений девушка все же решила поделиться тем, что у нее на душе.

– Или не ничего. Может быть, все… В общем, я…

– О, ведьмочка! Не ушла еще!

Громкий веселый голос так резко контрастировал с интонациями нашего разговора, что мы с Лисс синхронно вздрогнули. Говорившим оказался автор недавнего сообщения Артем Хоффман. Выйдя из кабинета, он подошел так близко к Лисс, что меня передернуло. Мою подругу это, видимо, тоже не особенно устроило, потому что она отодвинулась от него ко мне.

– Что тебе от меня нужно? – почти враждебно спросила Лисс, взглянув на него так, словно этот парень не племянник главного врача, а как минимум неприятное насекомое.

Но Артема это не волновало абсолютно. Он просто пожал плечами.

– Я тебе помог, без меня ты не нашла бы те царапины. Верни мне то, что должна.

Теперь пришла моя очередь смотреть. Только уже на Лисс, и не презрительно, а с удивлением. Что она должна вернуть Артему? Она что-то взяла и манипулировала этим, чтобы парень помог ей? Но зачем такие сложности? Она ведь могла просто попросить меня.

Есть вещи, которые я никогда не пойму, и мышление Лисс – одна из них.

Разговор продолжался. На лице Василисы показалось искреннее удивление.

– Ты о чем?

Но тут же в ее глазах появилось осознание.

– А-а-а, точно, ты про…

Тут девушка сделала выразительную паузу и посмотрела на Артема с намеком на насмешку. И это учитывая, что меньше минуты назад она готова была рассказать, что ее гнетет, и вид у нее был очень печальный. Лисс могла бы стать профессиональной актрисой, если бы захотела. Да, она малоэмоциональна, но настолько не любит показывать свои чувства при посторонних, что за считаные секунды может изобразить насмешливость или безразличие.

И да, кажется, она действительно забрала что-то у Хоффмана. И, судя по пляшущим в глазах Лисс бесятам, либо не собиралась отдавать это, либо очень не хотела снова оставаться со мной наедине и рассказывать о своих проблемах, поэтому пыталась оттянуть этот момент.

Но такие предположения может строить лишь тот, кто хорошо знает мою подругу. А племянник Германа не относится к категории знающих ее людей.

– Да, именно про то самое, – спокойно, с широкой ухмылкой, но вполне серьезными глазами подтвердил он.

Последние слова Артем выделил, покосившись на меня – видимо, не хотел говорить, что забрала у него Лисс, в присутствии посторонних. Наверняка это что-то такое, за что дядя и тетя его по голове не погладят.

– Один из моих пациентов умер, – сказала Василиса, и Артем тут же сменил выражение лица на заинтересованное.

Девушка, правда, не стала развивать эту тему.

– А другой спровоцировал чрезвычайную ситуацию. Так что сейчас мне нужно писать кучу бумажек. Встретимся позже, тогда я все тебе отдам. – Затем, не давая Хоффману шанса ни согласиться, ни поспорить, она взглянула на меня. – С тобой тоже договорим позже. Еще раз извини.

И быстрым, но спокойным шагом девушка направилась к выходу из хозблока.

Когда мы с племянником Германа остались одни, он повернулся ко мне. Карие глаза парня под светлой отросшей челкой так и светились любопытством.

– И кто же умер у нашей невезучей ведьмочки?

Мне очень не понравилось такое фамильярное отношение к Лисс, но не ответить было бы невежливо.

– Змеев, – неохотно выдавил я. – Увидел Кирсанова в волчьем облике и получил сердечный приступ.

Почему-то Артем так удивился моим словам, что сделал шаг назад и вытащил руки из карманов халата.

– Змеев? – пораженно переспросил он. – От сердечного приступа? Кто тебе наплел такое?

Тут пришла моя очередь удивляться.

– Твоя тетя… А что такое?.. Хоффман! – позвал я парня, потому что он, услышав про Екатерину, тут же схватился за ручку двери в кладовку.

– Ты не поверишь, я уже двадцать четыре года Хоффман, – отозвался Артем. – Прости, все что нужно, я выяснил, теперь надо поговорить с тетей.

И он тоже ушел, проскользнув за дверь и оставив меня наедине с собственными мыслями и вопросами.

Василиса

Из кладовки, где мы с Хоффманом нашли волколака, я вышла так быстро, как могла. Нужно было подумать, сосредоточиться. И желательно в тишине.

Слова Дениса мне не понравились абсолютно. Если бы он, скажем, попал к нам после автоаварии, поскользнулся бы на льду или пострадал еще из-за какого-нибудь несчастного случая, мне было