дальше придумывать, как затащить Олесю куда-нибудь, где мы остались бы наедине. Или писать ей, хотя я не люблю обсуждать по телефону личное.

Простояв еще пару минут, как каменная статуя, я наконец неуверенно начал:

– Слушай… не хочешь сходить куда-нибудь сегодня?

Мои пальцы нервно постукивали по дверце шкафа, а я сам не решался повернуться к Олесе. Да, это простое приглашение на свидание, но мне до сих пор стоит огромных сил выговорить нечто подобное.

– Орлов, ты больной?

Эти слова заставили меня напрячься.

– У меня к концу рабочего дня будет фингал на пол-лица! Куда я с ним пойду? Людей пугать? Его никаким тональником не замажешь!

Я тут же выдохнул. Жаль, если не получится никуда сходить из-за падения девушки, но хотя бы я не сказал что-то не то.

И все-таки я предпринял вторую попытку.

– Сейчас зима, – неловко протянул я и тут же поморщился от того, как, наверное, глупо это звучит. – Ты можешь… замотать его… шарфом.

Олеся вздохнула.

– Оборотень, который бегает по больнице, тебя, я смотрю, тоже не смущает?

«Вообще-то, смущает. Даже очень. Знала бы ты, как я волнуюсь за Лисс и насколько тяжело мне просить тебя о свидании, когда моя подруга неизвестно где и неизвестно, все ли с ней в порядке. Но сейчас слишком удобная ситуация, чтобы ее упускать».

– Лисс отправилась искать его, – уже вслух добавил я.

И тут же в голове возникла мысль, что, возможно, девушку волнует вовсе не оборотень.

– Ты не хочешь, да? Извини, я, может, что-то не то сказал или у тебя были другие планы…

– Господи, Орлов! – так резко перебила мое бормотание девушка, что я вздрогнул. – Ну что ты так шарахаешься от каждого слова?

После такого поворота я наконец обернулся. Олеся сидела, сцепив руки в замок на затылке и подняв ноги в изящных зауженных джинсах на мое кресло. На ее лице сияла довольная, как у кошки, если ее погладить, улыбка. Я сам не заметил, как начал улыбаться в ответ.

– Я просто уточняю, – деловито продолжала девушка, рассматривая свои накладные фиолетовые ногти.

Не знаю почему, но Олеся обожает этот цвет. Говорят, фиолетовый нравится творческим людям и психам. Русалка, я надеюсь, относится к первому варианту.

– Предлагаю сходить на каток. Там как раз замотанное шарфом лицо будет нормально выглядеть.

С этими словами Олеся перевела взгляд на меня и подмигнула. Она согласилась!

Мы с Олесей встречаемся уже несколько месяцев, но лично у меня на моменты вроде этого реакция не меняется. Вот и в этот раз я, как и прежде, закрыл глаза и выдохнул с искренним облегчением. Потому что каждый раз мне кажется, что у Олеси и без меня полно дел; что она отмахнется от меня, словно от назойливой мухи; что я не должен отвлекать ее внимание, потому что стоит быть благодарным уже за то, что такая девушка, как она, выбрала такого, как…

Мои мысли прервал резкий звук уведомления – какое-то сообщение в соцсети. Я обрадовался, потому что теперь мог с чистой совестью залезть в смартфон, а не стоять и улыбаться, как дурак, перед девушкой, которая мне нравится.

И то ли от смеси радостных и тревожных мыслей, то ли от всей абсурдности сообщения я перечитываю его насколько раз, потому что не сразу понимаю его содержание.

Сообщение пришло в группу врачей нашей больницы. Писал племянник нашего главного врача Германа Артем: «Мы с ведьмочкой нашли волколака. Все особо любопытные могут подойди полюбоваться в хозблок на втором этаже. Если по дороге захватите носилки, вообще будет прекрасно. Герман, я знаю, что ты это прочитаешь первым, так что выруби уже сирену, пока я не вырубил того, кто ее включил».

Когда слова на экране наконец начали складываться во что-то осмысленное, в голове тут же возникло огромное количество вопросов. «Мы с ведьмочкой» – значит ли это, что Лисс – с Артемом и с волколаком? Ведьма у нас в больнице только одна, и это она. Вот только как Лисс вообще работает вместе с Хоффманом? Я недостаточно хорошо знаю этого парня, а вот подруга начинала общаться с ним, но очень быстро за что-то возненавидела. Так почему они там вместе? А носилки? Хорошо, если они для оборотня. Но что, если Лисс?..

– Я пойду в хозблок, – бросил я Олесе, потому что всерьез забеспокоился. – Волколака поймали, он там.

– Я с тобой!

Все игривое настроение девушки как рукой сняло, а в голубых глазах мелькнуло волнение. Я растянул губы в улыбке.

– Кто-то говорил, что хочет утопить этого несчастного, так что я тебя к нему не подпущу, даже не мечтай.

С этими словами я вылетел из кабинета, пока русалка не успела возразить. Уже в коридоре до меня дошло, что я повел себя в точности как Лисс чуть раньше. Ну, во-первых, с кем поведешься, от того и наберешься, а во-вторых, Олеся ни в коем случае не должна ходить со мной. Девчонка она жутко ревнивая, а Лисс и вовсе на дух не переносит.

* * *

Прибежав в хозблок, я наконец смог вздохнуть с облегчением. Судя по шуму и голосам, несколько врачей, в том числе Артем, собрались в маленькой кладовке для лекарств и медицинских приборов, а Лисс стояла, прислонившись к стене, будто сторож. Я не знал, почему она оказалась в коридоре, но одно радовало – моя подруга жива и здорова.

Увидев меня, девушка с приветливой, но явно вымученной улыбкой махнула рукой.

– Извини, что убежала.

«Мне не нужны твои извинения, Лисс, – мысленно ответил я ей. – Мне просто нужно, чтобы с тобой все было в порядке. Уверен, тогда, три года назад, ты рассуждала так же. Вот только, в отличие от тогдашнего меня, нынешняя ты почему-то не понимаешь, что твои друзья могут беспокоиться за тебя».

Вслух я, конечно, ничего из этого не произнес, только кивнул. Между нами повисла неловкая пауза.

Лисс передернула плечами и попыталась закутаться в свой медицинский халат. В хозблоке достаточно холодно и к тому же ощутимо сквозит, но мне показалось, что причина не в этом.

– Как там Кирсанов? – решил спросить я, потому что понимал: на вопрос «как ты?» моя подруга или не ответит, или соврет.

Вопрос оказался в правильном направлении, потому что натянутая улыбка с лица Василисы тут же исчезла.

– Жив и здоров, – ответила девушка очень спокойно.

Впрочем, она всегда говорит спокойно. Но если общаешься с человеком, который говорит не особенно эмоционально, постепенно начинаешь различать малейшие изменения в интонации. Вот и сейчас я почувствовал, что