от размытых границ этой огромной комнаты. Затем оно словно устремляется вперед – картинка не увеличивается, нет, это оператор приближается. Камера налетает на сестру. Звука нет, но Бетси словно будит какой-то шум. Она вскидывает голову, и камера, несмотря на то что движется с огромной скоростью, каким-то образом застывает, совершенно неподвижно, умудрившись запечатлеть ее лицо.

Ларк делает глубокий вдох и задерживает дыхание. Кажется, на лице сестры нет никаких повреждений. Душу наполняет чувство облегчения, Ларк глубоко вздыхает и сползает спиной по стенке.

Приходит второе видео. Ларк запускает и его.

Бетси открывает глаза.

Музейная интерлюдия

Художница пробуждается. Привет, леди! Добро пожаловать в ад.

Пока вас не назовут по имени, я не узнаю, как вас зовут, так что для меня вы «леди». Я полагаю, что вы художница, потому что наши пленители последние восемнадцать месяцев увлечены именно картинами – у них как раз закончился любовный роман с инсталляциями. Ну, знаете, инсталляции – это такая выставка, на которой ваши родители, приехавшие прямиком из Айовы и решившие заглянуть в музей, не могут скрыть своего отвращения. Звучит это обычно так: мама пытается быть любезной и хмыкает с притворным любопытством, а раздраженный и успевший проголодаться к обеду отец говорит совершенно незнакомому человеку: «Не могу поверить, что люди платят за то, чтоб полюбоваться на это дерьмо».

Иногда это темная комната с мумифицированным буррито на подоконнике и телевизором 1987 года выпуска, на экране которого беззвучно крутится порно, записанное на кассету.

Иногда – туннель, ведущий к медленно тающему гигантскому кубу льда.

Или разные дурацкие формы, пушистые воздушные шарики, стены из подгузников.

Если вы думаете, что обычные исполнители странные и противные, то вам точно надо познакомиться с инсталляторами. Постепенно оказывается, что чем дальше ты продвигаешься по дорожке «давайте-трахнем-растение-и-назовем-это-искусством», тем длиннее становятся манифесты. Появляются бесконечные оправдания. ПРИЧИНЫ, по которым вы это делаете. Слушай, Парнишка Со Стеной Из Подгузников, честное слово, мы бы все очень хотели, чтоб ты никогда ничего подобного не «инсталлировал».

Я привыкла думать, что музыка – это нечто иное. В свою защиту могу сказать, что мой крошечный закуток индустрии поп-кантри музыки действительно был совсем не таким. Был ли он вызывающим, хотелось ли от этой музыки позакатывать глаза и пыталась ли я ею что-то доказать? Ну, в принципе, да. Но это было не в стиле: «Ознакомьтесь с моим манифестом». ОДНАКО однажды мне удалось поработать с известным продюсером одной онлайн-платформы. Его звали не «РХ5!! МамкинЁбарь!» – или что-то вроде этого. Это был Гэри, единственный двадцатиоднолетний человек по имени Гэри, которого я знала. В общем, Гэри рассказал мне о своем знакомом «коте», с которым он работал. (Гэри называл людей «котами»). Итак, этот «кот» носил сценический псевдоним – Браал, – и вся группа Браала состояла из одного человека. Вы знали, что такие группы вообще еще существуют? Как ни странно, да, они не исчезли – особенно из мира блэк-метала, с которым я была совершенно незнакома до тех пор, пока Гэри не рассказал мне об этом «коте» Браале. В молодежной христианской поп-кантри культуре (ну, знаете, которые в начале выступления орут «Привет всем!») не так уж много групп блэк-метала, но Гэри быстро ввел меня в дело. Все началось некоторое время назад, с тех норвежцев, что раскрашивали лица, носили перчатки с шипами, поджигали церкви и в конце концов начали убивать друг друга. КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, это выплеснулось за пределы Скандинавии и докатилось даже до Френч-Лика, штат Индиана, откуда и была родом Spectral Pall. Это как раз и есть группа Браала из одного человека. Spectral Pall. По какой-то причине в блэк-металле полно групп, состоящих из одного человека. Вероятно, поскольку в те времена многие участники групп очень часто убивали друг друга, люди решили, что безопаснее играть в одиночку. Браал играл на гитаре, бас-гитаре, клавишных, на маленькой виолончели, когда это требовалось для медленных красивых партий, а также «пел» – то есть визжал, как человек, которого сжигают заживо. Проблема была в том, что он не мог правильно отыграть партию ударных и решил, что ее можно запрограммировать на цифровой барабанной установке, но у него ничего не вышло.

И вот на сцену выходит Гэри. В студии, распивая хард-зельцер, Гэри сообщает мне, что он ожидает в первый же день получить от Браала несколько незаконченных треков, риффов, идей для песен, демо и так далее. Но что он получает на самом деле? Вместо этого от Браала приходит толстый конверт. И что же внутри него? А внутри этого конверта лежит сшив из пятидесяти страниц с набранным на компьютере меморандумом о намерениях! И Гэри тогда такой: этот «кот» че, собирается в аспирантуру поступать? И, как выясняется, это целый манифест о том, что Браал со своим проектом Spectral Pall готов выйти за пределы всего этого земного дерьма и создать грандиозную космическую увертюру. И это при том, что ему тупо нужно помочь запрограммировать барабанный ритм. Этот идиот решил, что для Гэри, типа, важно понять всю глубину музыки Spectral Pall до того, как он удосужится отправить ему несколько партий ударных, чтобы вставить под дорожку неразборчивых воплей, исполняемых Браалом.

Вся суть моей истории в том, что нельзя считать себя чересчур уж исключительным. Парнишка Со Стеной Из Подгузников тоже стремится к успеху. И какой-нибудь страховой агент однажды подгонит ваш дом, жизнь и автомобиль под скучные философские рамки.

Короче, леди, возможно, это звучит отвратительно, потому что мне очень жаль, что вы оказались здесь, но после всех этих долбоебов, что я лицезрела последнее время, приятно увидеть настоящего художника. Честно, респект. Хотя я бы, конечно, предпочла, чтобы от вашего лица убрали эту штуковину и засунули ее обратно в тень, где ей и место. Это, должно быть, крайне неприятно, когда вот это вот все застревает прямо напротив твоих глазных яблок. Судя по тому, как они на вас камеру направляют, снимают живое видео. И комната, где вы сейчас сидите, запрятана очень глубоко в лабиринте. Я ее даже раньше никогда не видела. И я полностью уверена, что понятия не имела о ее существовании до того, кто вы во все это влипли. Иногда это место напоминает мне карту в компьютерной игре типа «Зельды». Например, я могу ощущать внешние границы, но при этом не могу их видеть, пока что-то не изменится. План этажа раскрывается мне со временем.

Я играла в «Зельду» очень давно, когда звукорежиссер в студии чистил треки и