class="p1">— Как вы узнали про башню? Кто вас послал? Что известно про экспедицию графа?

Вакс переглянулся со стариком. Молчаливое совещание — говорить или нет, стоит ли откровенничать.

— Слухи, — сказал Вакс наконец, приняв решение. — Вся провинция гудит уже несколько недель. Экспедиция графа Мирена, хранилище Старых, башня в глуши. Кто-то из выживших проболтался по пьяни, пошло по кабакам и рынкам, обросло подробностями.

— Дальше.

— Граф объявил, что все находки из хранилища принадлежат ему по праву первооткрывателя. Любой, кто сунется без официального разрешения, — виселица без суда и следствия. Но… — Вакс криво усмехнулся, — виселица далеко, а хранилище — вот оно, рукой подать. Мы решили рискнуть, пока есть шанс.

— Сколько ещё таких групп направляется сюда?

— Не знаю точно. Слышал про две или три — такие же, как мы, вольные охотники. Может, больше — слухи расползлись быстро, каждый хочет урвать свой кусок.

Интересно. Значит, это только начало, первая ласточка. Скоро сюда потянутся и другие — авантюристы, бандиты, наёмники, охотники за сокровищами всех мастей. Башня станет магнитом для всякого отребья, готового убивать за блеск золота.

И мне придётся с этим как-то справляться. Одному.

— Что ещё известно про хранилище? — спросил я.

— Только то, что оно запечатано намертво. Нужен ключ.

— Экспедиция графа забрала всё, что нашла.

— Тогда… тогда нам здесь нечего делать?

— Вам здесь нечего делать в любом случае. Это моя территория.

— Мы поняли. — Вакс поднял руки в примирительном жесте, показывая пустые ладони. — Поняли хорошо. Мы уходим. Заберём раненых и уходим на рассвете. Больше не вернёмся, клянусь.

Я смотрел на него, оценивая. Врёт? Возможно, такие, как он, врут легко и привычно. Но сейчас — искренен. Напуган, унижен, побит — и готов убраться, пока цел.

— Оружие оставите, — сказал я. — И припасы. Всё, что при вас.

— Что⁈ — взвился Вакс, и в его глазах вспыхнул гнев. — Как мы доберёмся до города без…

— Доберётесь. Ножи для охоты оставлю, воды в ручьях хватает. Три недели шли сюда — три недели пойдёте обратно. Не сдохнете, если не будете совать нос куда не следует.

— Это грабёж!

— Это плата за вход на территорию без приглашения. — Я усмехнулся холодно. — Радуйтесь, что живыми уходите. Могло быть иначе.

Молчание. Тяжёлое, злое молчание, в котором клокотала бессильная ярость.

Потом Вакс швырнул меч на землю. Снял пояс с ножнами. Скинул рюкзак с плеч.

— Доволен? — прорычал он.

— Почти. — Я кивнул на старика. — Посох тоже. На землю.

Старик побледнел, как полотно, но спорить не стал.

— Теперь слушайте внимательно, — сказал я. — Заберите своих раненых… советую поторопиться, особенно с болотом, и валите отсюда. На юг, вдоль реки — там безопаснее всего. К утру должны быть за пределами леса. Если я увижу кого-то из вас снова — стреляю без предупреждения.

— Понял, — сквозь зубы процедил Вакс.

Они ушли к рассвету, как и обещали.

Я наблюдал издалека, устроившись на вершине холма, как Вакс и старик находили раненых — по крикам и стонам, не самая сложная задача для тех, кто умеет слушать лес. Как вытаскивали коренастого из ямы, привязав верёвки к ближайшему дереву. Как перевязывали остальных, используя обрывки одежды. Злые, униженные, помятые — но живые. Все пятеро, даже Крыса — отмахался таки, молодец.

Пускай валят.

Если слух разойдётся — а он разойдётся, Вакс не дурак, расскажет всем желающим, приукрасив историю для пущего эффекта, — может, это отпугнёт часть охотников за сокровищами. Не всех, конечно. Всегда найдутся те, кто считает себя круче, умнее, удачливее остальных.

Но хотя бы отфильтрует совсем уж идиотов.

Глава 4

После ухода Вакса и его банды лес словно вздохнул с облегчением. Никаких незваных гостей, никаких криков и костров посреди тропы. Только я, деревья и местная фауна, которая уже привыкла держаться на почтительном расстоянии.

Но вернутся ведь. Или новые припрутся. А значит — не время отдыхать, нужно укреплять периметр. Добавил ещё один круг ловушек, теперь уже не для животных, а для людей. Волчьи ямы стали глубже, колья на дне — острее. Сигнальные верёвки протянул дальше, почти до границы пустоши. Если кто-то сунется — я узнаю об этом задолго до того, как они доберутся до лагеря.

Трофеи тоже столо изучить.

Как минимум посох — оказался интересной штукой.Три дня я крутил его в руках, пытаясь понять, как работает. Камень на конце — какой-то полупрозрачный минерал — слегка светился, если сжать древко определённым образом. И покалывание в пальцах усиливалось, становилось почти болезненным. А на четвёртый день случайно активировал.

Сидел у костра, задумался о чём-то, машинально крутил посох… и вдруг — вспышка. Небольшая, размером с кулак, но яркая, ослепительная. Я чуть не выронил эту хрень от неожиданности.

— Ох ты ж ёб твою… — Потёр глаза, пытаясь избавиться от цветных пятен. — Это что было?

Попробовал повторить. Сжал древко, сосредоточился…

Ничего.

Ещё раз. И ещё. На пятой попытке — снова вспышка, но слабее. Понял закономерность только к вечеру. Посох реагировал не на физическое усилие, а на… намерение? Желание? Что-то вроде того. Если я действительно хотел, чтобы он сработал, и представлял результат — срабатывало. Если просто механически сжимал — ноль реакции.

Магия, ебать её в сраку. Ну, та, где фаерболы, левитация и прочие телепорты.

Правда, ничего похожего у меня не получилось. Вспышка света — и всё. Может, старик умел делать что-то более полезное, но я-то не маг. Интеллект семь, мудрость шесть — какое там колдовство, я арифметика в мозге с трудом считать. Шутка, конечно, но в каждой шутке, как говорится…

А вот как средство ослепления — вполне сойдёт. Сигнал ещё подать можно, было бы кому. Добавил посох в арсенал, на всякий случай.

Меч Вакса я отложил до лучших времён — должны же они на стать. Двуручник был слишком тяжёлым и громоздким для моего стиля боя. Но сталь — хорошая, качественная. Навык ремесла подсказывал: можно перековать. Не сейчас, конечно — для этого нужна настоящая кузня, горн, инструменты. Но когда-нибудь…

А пока — про запас. Железо в этом мире ценилось, судя по тому, как бережно относились к оружию все, кого я встречал.

Каждый день — обход ловушек, разведка, добыча. Опыт капал медленно, но стабильно. До двенадцатого уровня оставалось, по ощущениям,