похолодела. Что за место? Куда нас везут?

День тянулся бесконечно. Сергей останавливался дважды, справить нужду. Детям не разрешал выходить.

— Терпите. Скоро приедем.

К вечеру Маша узнала дорогу. Тот самый поворот. Те самые приметы.

— Нет, — выдохнула она одними губами. — Только не туда. Пожалуйста, не туда.

Младшие заплакали.

— Что такое? — Лена мычала сквозь кляп. — Что происходит?

Маша посмотрела на неё и отвернулась.

— Мы вернулись. Это... это плохое место.

***

Ворота открылись. За ними аккуратные дома, огороды. Почти идиллия, если не знать правды.

Палыч вышел встречать. Седой, кряжистый. За ним сын с забинтованным носом.

— Ну что, молодцы, вернулись, — Палыч улыбался. — И не с пустыми руками.

Открыл дверь микроавтобуса. Увидел детей. Улыбка медленно сползла с лица.

Его сын шагнул вперёд.

— Батя... это же те самые...

Тишина.

Удар. Сергей отлетел, упал. Костя попятился.

— Палыч, за что, мы же к тебе вон с каким добром!

— Замолкни... — старик сплюнул.

Дети в автобусе сжались. Младшие плакали. Маша обняла их, пытаясь успокоить.

— Запереть всех! — рявкнул Палыч. — И этих двух идиотов тоже! Разберёмся, что с ними делать!

Людей Палыча было больше. Голодные мужчины и женщины окружили микроавтобус.

Сопротивляться было бесполезно.

Артём, Максим, где же вы?

Лена закрыла глаза, молясь всем богам, в которых не верила.

Пожалуйста. Найдите нас.

И бежать было некуда.

Голоса становились всё ближе.

Глава 7. Возмездие

«В аду нет невинных. Есть только те, кто ест, и те, кого едят» — надпись на стене скотобойни

23 марта 2027 | День 82 катастрофы

Локация: Военный УАЗ, трасса

Температура: +62°C | Ветер: слабый

Расстояние до деревни: ~700 км

***

УАЗ трясло на каждой выбоине. Артём держал Ваню на коленях, чувствуя, как детское тело обмякло от обезвоживания. Мальчик дышал часто, поверхностно. Губы потрескались, на нижней выступили капельки крови.

— Пить, — прошептал Ваня.

Артём достал фляжку, отмерил крышечку воды. Поднёс к губам мальчика. Тот пил жадно, проливая драгоценные капли на подбородок.

В кабине стоял запах пота, крови и страха. Сержант Волков вёл машину молча, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Его форма пропиталась солью — белые разводы расползлись под мышками и на спине.

— Петров, дай пацану воды нормальной, — приказал Волков, кивнув на Ваню. — Видишь, совсем плох.

Молодой солдат, парень лет девятнадцати, достал армейскую флягу, передал назад. Артём благодарно кивнул, начал поить Ваню. Мальчик пил быстро, большими глотками.

— Эй, — Петров передал ещё одну флягу. — Вот, у меня запасная. Пусть пьёт сколько надо.

Максим сидел прислонившись к двери, закрыв глаза. Но Артём знал — брат не спит. По тому, как подрагивали веки, как сжимались челюсти при каждой кочке. Рана болела. Но Максим молчал. Как всегда.

— Главное — успеть, — сказал Артём, глядя на дорогу.

— К завтрашнему вечеру доберёмся, — буркнул Волков. — Если бензин найдём.

Если доживём, — подумал Артём, но вслух не сказал.

***

Остановились через три часа. Заброшенный магазин у дороги. Навес покосился, но давал хоть какую-то тень. Волков заглушил мотор, вышел размяться. Петров выскочил следом, озираясь с автоматом наперевес.

— Спокойнее, боец, — Волков усмехнулся криво. — Тут никого. Давай лучше бензин поищем.

Солнце било немилосердно. Шестьдесят два градуса превращали воздух в раскалённую массу. Даже дышать было больно — горячий воздух обжигал лёгкие.

Максим с трудом вылез из машины. Артём заметил, как брат морщится, хватаясь за бок. Кровь просочилась сквозь повязку — бурое пятно расползлось по рубашке.

— Макс, дай посмотрю.

— Потом.

— Когда потом, блин! — Артём не выдержал. — Ты хочешь сдохнуть?

Максим посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул, стянул рубашку. Артём сдержал вздох. Из глубины раны сочился гной вперемешку с кровью.

— Терпи.

Промыл остатками спирта из аптечки. Максим зашипел сквозь зубы, но не дёрнулся. Свежий бинт пропитался кровью почти сразу.

Ваня проснулся, заворочался на заднем сиденье. Сел, потирая глаза.

— Дядя Артём, мы скоро Машу найдём?

— Скоро, малыш. Уже скоро.

Мальчик помолчал, потом добавил тихо.

— Там внизу была ещё комната. Оттуда никто не возвращался.

Артём сглотнул. Посмотрел на Максима — тот тоже напрягся.

— Какая комната, Вань?

— Не знаю. Я не видел.

Волков подошёл, вытирая руки ветошью.

— Нашли пару машин. Литров тридцать наскребли. Хватит до деревни. — Посмотрел на братьев. — Что за лица?

Артём кивнул на Ваню. Пересказал.

Волков выругался сквозь зубы.

Жар не ослабевал. Даже под навесом воздух обжигал лёгкие. Артём чувствовал, как пот течёт по спине, пропитывает майку.

— Поехали, — скомандовал Волков. — Нечего тут торчать.

Загрузились обратно. УАЗ взревел мотором, выруливая на трассу. Позади остался силуэт магазина, дрожащий в мареве раскалённого воздуха.

***

Ночевали прямо в машине. Волков нашёл съезд к лесу. Деревья давали хоть какую-то прохладу. Тридцать пять градусов после дневных шестидесяти двух казались раем, но дышать всё равно было тяжело.

Поужинали сухпайками. Галеты крошились в пальцах, тушёнка воняла прогорклым жиром. Но ели молча, запивая тёплой водой из фляжек.

Ваня прижался к Артёму, обхватив руками.

— Дядя Артём, а если плохие дяди Машу обидели?

— Не обидели. Мы успеем.

А если нет? — мысль кольнула под рёбра. — Если мы опоздали?

Гнал мысли прочь. Нельзя так думать. Нельзя.

Волков достал сигареты, закурил. Дым повис в неподвижном воздухе.

— Расскажите ещё раз. Про деревню. Всё, что помните.

Максим начал. Спокойно, по порядку. Высокий забор из подручных материалов. Дом с подвалом. Клетка из арматуры. Семеро детей в полумраке.

— А жители? Сколько их?

— Видели троих мужиков. Но наверняка больше.

Волков кивнул, затянулся глубже.

— Петров со мной пойдёт. Вы с мальчиком в машине ждёте.

— Нет, — Максим выпрямился. — Я иду. Я знаю, где подвал.

— Ты еле ходишь.

— Я сказал — иду.

Смотрели друг на друга долго. Потом Волков пожал плечами.

— Твоя смерть — твой выбор. Но пацана оставь.

Артём открыл рот спорить, но Максим опередил.

— Артём тоже идёт. Машину закроем. Ваня будет сидеть тихо, на полу. Пока не вернемся.

— Это ещё почему?

— Дети к нему больше