class="p1">— Мы три дня ехали на машинах, сколько мы будем идти?

— Я не вижу других вариантов, брат, или ты предлагаешь забыть про них?

— Нет, конечно нет.

Собрали самое необходимое. Четыре бутылки воды. Всё, что осталось. Нож. Фонарик. Бинты.

Аккумулятор от «Тойоты» завернули в полиэтилен, закопали у приметной берёзы. Если вернутся, пригодится.

Если вернутся.

— Ваня, полезай на спину, — Артём присел. — Поехали кататься.

Ваня обхватил его за шею. Лёгкий, почти невесомый. Но через час будет как гиря.

Вышли на трассу. Солнце поднималось выше, температура росла. Впереди сотни километров до деревни.

Не думать. Просто идти.

Артём сделал первый шаг. Асфальт обжёг подошву сквозь кроссовок.

***

Первая ночь. Ваня дремал то на плечах Максима, то на плечах Артёма.

Считали шаги, меняясь каждую тысячу.

Девятьсот девяносто восемь... девятьсот девяносто девять... тысяча.

— Твоя очередь.

Асфальт хранил дневное тепло. Под ногами — не дорога, а раскалённая сковорода. Даже ночью, даже при тридцати градусах. Подошвы кроссовок начали плавиться, прилипать к асфальту. Каждый шаг — чавкающий звук.

На пятитысячном шаге Артём снял ботинки. Носки прилипли к волдырям. Ноги распухли. Кроссовки пришлось разрезать.

К утру прошли тридцать километров.

***

День 85. Восемь утра, сорок пять градусов. К девяти под пятьдесят.

Нашли заброшенный магазинчик. Витрины выбиты, внутри разгром. Но тень. Благословенная тень.

— Пить, — просил Ваня.

Артём отмерил два глотка в крышку. Себе — один. Максиму — один.

Шесть литров на троих. Считай, Артём. Считай и не думай.

Ваня забылся в полубреду. Прижимался к Артёму, что-то бормотал.

— Папа... почему ты не спас маму? Почему?

Артём застыл. Слова мальчика попали точно в рану. В ту ночь. В мамины пятнадцать минут.

— Я не папа, Вань, — прошептал он. — Я Артём. И я спасу Машу и других, слышишь? Обязательно спасу.

К полудню пытка достигла пика. У Максима открылась рана. Кровь просочилась сквозь повязку, капала на асфальт.

— Стой. Перевяжем.

— Не надо...

— Макс, просто заткнись и стой. Или ты хочешь сдохнуть от потери крови, что тогда будет с детьми и Леной?

Артём трясущимися руками разматывал бинт. Рана воспалилась, края разошлись. Каждое прикосновение заставляло Максима морщиться.

— Блин! — Артём выругался сквозь слёзы. — Я водить не умею толком! Защитить не смог! Теперь и перевязать нормально не могу!

— Тём, успокойся. Всё нормально делаешь.

Максим сжал его плечо. Сильно, до боли.

— Ты ни в чём не виноват. Слышишь? Мы оба не виноваты. Мы делаем что можем.

Перевязали кое-как. Двинулись дальше.

В заброшенном доме у дороги мумифицированная семья за обеденным столом. Отец, мать, двое детей. Застыли за последним ужином.

Ваня не видел. Спал на плечах Артёма. И слава богу.

***

Вторая ночь. Ноги — сплошная рана. Каждый шаг — пытка. Ваня уже не плакал. Не было сил.

Меняли его каждые пятьсот шагов. Потом каждые триста. Потом каждые сто.

К утру вода кончилась. Последние капли Ване.

Рассвет застал их в пути. Артём видел миражи. Мама шла рядом, считала шаги.

Семь... восемь... девять...

Её голос звучал так ясно, что он обернулся. Никого. Только Максим, хромающий, оставляющий кровавый след. Нога волочилась.

Десять... одиннадцать...

— Мам, хватит.

Гул моторов донёсся издалека. Он сначала решил: мираж. Но звук нарастал.

— Машины! — прохрипел Артём. — Макс, машины!

Военная колонна. Три ЗИЛа, два УАЗа. Артём выскочил на середину дороги, замахал руками.

Первый УАЗ резко затормозил. Из кабины выскочил молодой солдат, автомат наготове.

— Стоять! Руки где я вижу!

— Не стреляйте! — Артём упал на колени. — Детей украли! Помогите!

Из второго УАЗа вышел старший сержант. Лет пятьдесят, седая щетина, усталые глаза.

— Чего орёте? В чём дело?

Слова полились потоком. Артём захлёбывался, путался, повторялся. Про озеро, про похищение, про деревню людоедов.

Сержант слушал, прищурившись.

— Людоеды? Вы что, сказок начитались?

— Мы двое суток пешком шли! — Максим с трудом держался на ногах. — Посмотрите на наши ноги! На мою рану!

— А может, вы дезертиры или преступники, — сержант изучал их. — Может, вы убегаете от кого-то...

Ваня поднял голову с плеча Артёма. Глаза полны слёз.

— Дедушка, там Машу забрали! И Олю! И тётю Лену! Злые дяди из подвала!

Сержант присмотрелся к ребёнку. Увидел настоящий, неподдельный ужас в детских глазах. Потом перевёл взгляд на братьев. На их ноги. Кровавое месиво вместо ступней. На засохшую кровь под ногтями Максима. На то, как Артём прижимает ребёнка к груди. Будто последнее, что у него осталось.

Молодой солдат подошёл ближе, сказал вполголоса.

— Товарищ сержант, может, и правда не врут...

Долгая пауза. Сержант смотрел на стёртые в кровь ноги братьев. На воспалённую рану Максима. На Ваню, который дрожал всем телом.

Если врут, потеряю время, подставлю колонну под удар. Но если правда... Там дети. Мои внуки такого же возраста.

— Ладно, чтоб вас, — сержант достал рацию. — Проверим. Но если врёте, пеняйте на...

Не договорил. Увидел, как Ваня прижимается к Артёму, пряча лицо.

— Седьмой, это Пятый. Задержка. Да, понимаю риски. На моей ответственности. Тут... тут могут быть дети.

Братьев усадили в УАЗ. Ваня вцепился в Артёма, не отпускал. Максим впервые за двое суток закрыл глаза.

Сержант что-то тихо говорил по рации. В голосе звучала тревога.

— ...да, деревня... нет, говорят каннибалы... свидетели есть... дети пропали...

УАЗ развернулся. Поехал обратно, к деревне.

Артём прижал Ваню к себе крепче.

Держись, Маша. Держитесь все. Мы идём.

***

В микроавтобусе Лена сидела связанная, с кляпом во рту. Руки затекли, но она не чувствовала боли. Только страх за детей.

Сергей вёл машину. Руки подрагивали на руле.

— Слушай, — Костя нервничал, — а что, если шеф всё ещё злится за прошлый раз?

— Заткнись. Мы привезём ему семерых детей и бабу. Он простит.

— А если эти нас догонят?

Водитель зло усмехнулся.

— Не догонят. Я все колёса проколол. И не только у их тачки. Все машины в радиусе километра.

Напарник помолчал, потом тихо добавил.

— Блин, я не хочу опять огрести. Шеф нас не пощадит, если опять накосячим. Я не хочу, чтобы он мне руку сломал, как Митяю.

— Не накосячим. Всё будет нормально.

Но Сергей запнулся. Тоже боялся.

Дети сидели тихо. Слишком тихо. Маша держала на коленях голову Кати. Девочка потеряла сознание от жары.

Лена