всего прикипели. Пусть лучше они увидят его, чем солдата с автоматом.

Волков присвистнул.

— А ты, оказывается, всё продумал. Ладно. По рукам.

Ночь опустилась окончательно. В лесу зашуршало — то ли зверь, то ли ветер. Ваня спал, посапывая, на коленях у Артёма. Во сне дёргался, что-то бормотал.

— Нет... не надо... не надо...

Артём гладил его по голове, успокаивая. Смотрел в темноту за окном и думал: Завтра. Завтра всё решится.

Если они ещё живы.

Если мы успеем.

Если.

***

24 марта | День 87 | Вечер

Температура всё ещё держалась на отметке +55°C, хотя солнце уже клонилось к закату. Воздух дрожал от жара, создавая миражи над раскалённым асфальтом.

Увидели деревню за час до заката. Волков остановил УАЗ за поворотом, в километре от первых домов. Мотор заглушил, прислушался. Тишина. Только металл тикал, остывая.

Волков проверял автомат, движения чёткие, отработанные.

Мальчик проснулся, заплакал тихо.

— Дядя Артём, не уходи...

— Тебе нужно сидеть тихо, чтобы не случилось. Мы скоро вернёмся. С Машей и остальными. Обещаю.

Не обещай того, что не можешь выполнить, — пронеслось в голове. Но Артём улыбнулся, потрепал мальчика по голове.

Пошли через лес. Волков впереди, братья за ним, Петров замыкал. Под ногами хрустели сухие ветки — в такую жару даже в лесу всё высохло. Пахло гарью и прелью. Где-то вдалеке каркнула ворона.

Вышли к опушке. Впереди — деревня. Тот же забор, те же дома. Только у ворот...

— Твою мать, — выдохнул Волков.

У ворот громоздилась новая куча вещей. Сверху — одежда, взрослая и детская. Яркие футболки, штаны, шлепки. Совсем свежие.

— Я не видел её в прошлый раз, — Артём еле выговорил. — Суки, они что, продолжают ловить людей?

На заборе, рядом с воротами, тёмные пятна. Кровь. Ещё не засохла окончательно, блестела в косых лучах заката.

Волков достал бинокль, осмотрел периметр.

— Людей не видно. Из одной трубы идёт дым. Значит, дома.

— Или готовятся к ужину, — мрачно добавил Максим.

План был простой. Тихо пройти, проверить дом с подвалом, вывести детей. Без шума, без стрельбы.

Но планы редко выживают при встрече с реальностью.

***

Дыра в заборе на месте. Пролезли по одному. Волков прикрывал, пока все проползали. Трава под животом была влажная, липкая. Артём принюхался — кровь. Много крови.

Не думать. Двигаться.

Дом с подвалом выглядел тихим. Дверь приоткрыта, из-за неё полоска света. Подошли бесшумно, прижимаясь к стене.

Волков кивнул. Толкнул дверь стволом автомата.

Пусто. Всё, как в прошлый раз. Только запах стал гуще: металлический, тошнотворный.

Дверь в подвал. Массивный засов снаружи. Максим потянулся отодвинуть.

— Тихо, — прошипел Волков. — Сначала слушаем.

Приложили уши к двери. Тишина. Потом — едва слышный стук. Ритмичный. Будто кто-то бьётся головой о стену.

Отодвинули засов. Дверь открылась со скрипом. Волна вони ударила в лицо: моча, кал, пот, страх. Артём зажал нос рукой.

Спустились. Ступеньки скользкие от влаги. Фонарик Волкова выхватил из темноты знакомую решётку.

Пустая.

— Твою... — Волков опустил автомат. — Обманули, сучата. Никого тут нет.

— Нет! — Артём бросился к решётке. — Они были здесь! Клянусь, были!

Стук повторился. Глухой, из-за стены.

— Тихо! — Максим поднял руку. — Слышите?

Прислушались. Стук. Пауза. Снова стук. Как код.

Артём посветил фонариком вдоль стены. В углу — груда старой мебели. Сломанные стулья, прогнивший шкаф.

— Помогите, — кто-то сказал шёпотом.

Стали разбирать завал. Доски трещали, поднимая облака пыли. И вот — дверь. Низкая, в рост ребёнка. За ней — земляная нора.

Волна жара ударила из норы. Земля накалилась. Воздух густой, спёртый. Дышать почти невозможно.

Артём полез первым. Фонарик дрожал в руке. Луч выхватывал земляные стены, корни, торчащие из потолка. И...

Дети.

Трое. Связанные, с кляпами во рту. Маша, Саша и маленькая Катя. Прижались друг к другу в дальнем углу. Глаза расширены от ужаса.

— Тихо, тихо, — зашептал Артём. — Это я. Все хорошо. Сейчас развяжу.

Полез дальше. И увидел её.

Лена.

Сидела отдельно, привязанная к вбитому в землю колу. Одежда порвана, лицо в грязи и синяках. Волосы спутаны, слиплись от пота. Но глаза... глаза были живые.

— Лена! Лена, это я, Артём!

Она подняла голову. Узнала. В глазах блеснули слёзы.

Катя лежала без сознания. Обморок от жары и духоты. Маленькое тело обмякло, дыхание едва заметное. Артём потрогал лоб — горячий, сухой. Обезвоживание.

— Макс! Воды!

Максим протиснулся в нору, передал флягу. Артём начал осторожно поить Катю, по капле. Девочка застонала, приоткрыла глаза.

Петров разрезал верёвки на детях. Руки у них затекли, не слушались. Маша первой смогла вытащить кляп.

— Вы пришли, — прохрипела она. — Вы правда пришли.

В углу норы стояли миски. Эмалированные, с синим ободком. В некоторых что-то белело. Артём старался не смотреть, не думать.

Маша перехватила его взгляд. Резко закрыла ладонью глаза младшей девочке.

— Не смотрите туда.

Лена, освобождённая от пут, схватила Артёма за руку. Пальцы холодные, дрожащие.

— Не дайте им забрать детей... Они придут вечером... Всегда вечером приходят...

— Никто никого не заберёт, — пообещал Максим. — Мы уведём вас отсюда.

— Олю, Диму и маленького Костю утром забрали, — Лена говорила отрывисто, путаясь. — На кухню. Они не вернулись. Троих сразу...

Голос сорвался. Лена закрыла лицо руками.

Маша смотрела на Волкова. В тринадцатилетней девочке не осталось ничего детского.

— Они приносят миски с... — она сглотнула. — Мы понимали, но младшие были так голодны...

Волков стоял молча. Автомат в руках подрагивал.

— Они ведут записи, — вдруг сказала Лена. — Изучают... как долго человек... — не договорила, снова спрятала лицо.

— Хватит разговоров, — отрезал Максим. — Выносим их. Быстро.

Катю взял на руки Петров. Остальные дети еле держались на ногах, ноги затекли. Маша помогала младшим, поддерживала под руки.

— Не оглядывайтесь, — говорила она. — Идите за дядей Максимом. Всё хорошо.

Но в голосе не было уверенности. Она знала — ничего не кончилось.

Ещё нет.

***

Вышли из дома гуськом. Волков с автоматом первый. Дальше Петров с Катей на руках, за ним дети, Лена опиралась на Артёма, Максим замыкал.

Солнце село. Сумерки сгущались быстро. В домах зажигались огни.

И тут их увидели.

— Эй! — крик из темноты. — Тут воры!

Из домов повыскакивали люди. Много людей. Мужчины, женщины, даже подростки. В руках —