портрет и мысленно радуясь, что кто-то сумел заставить её мысли перейти на новые рельсы…

- А Онора сказала, что у Конгали теперь более чётко виднеется за ухом метка её дома! – похвасталась Кристал.

Последнее встревожило Аню. Надо бы пригласить в мастерскую Никаса, чтобы убедиться, что у мальчиков потенциальный дар образов не раскрывается несколько иным способом. А пока она всматривалась в спящую Конгали и пыталась разглядеть, где же та лежит. И вдруг содрогнулась, из-за чего затем испуганно огляделась: не заметил ли кто из детей, что она испугалась? И было чего испугаться: а если Греди нарисовал девочку… спящей в гробу?! Но ещё несколько вглядываний в портрет – и Аня поняла, что спит Конгали в достаточно просторном помещении. Если принять во внимание стену за её спиной – росчерками карандашей та постепенно исчезала кверху.

- Замечательно! – вынесла вердикт Аня и добавила: - Оба портрета необычны и великолепны!

Двойняшки довольно переглянулись и вышли из мастерской – к радости Конгали, оставив свои картины. Девочки стали упрашивать старшую сестру рассказать о званом вечере, но Аня отделалась от них недовольной гримаской и всего несколькими словами:

- Вы не представляете, как там было ску-учно!

- Как? - немедленно переспросила Кристал.

- Ходили из угла в угол, болтали и болтали.

- И никаких танцев? – не поверила Лисса.

- У-у! О танцах оставалось только мечтать, - вздохнула Аня и тут же решительно напомнила: - Пора готовиться ко сну!

Вечерние хлопоты привели её к покою и уверенности, что больше плакать она не будет. Нет – так нет её совместной жизни с Таеганом. Если он так легко клюнул на эту… Впрочем, она опять несправедлива. На Эту наверняка клевали многие. Но Эта оказалась довольно умной, если она выбрала среди всех претендентов на свою руку именно Таегана. Взбивая подушки, Аня отстранённо думала: «Вернётся ли Таеган на границы государства? Или станет, как мечтает его мамаша, чиновником? Семья-то у невесты и в самом деле, кажется, влиятельная. Тогда смысл в том, что к нему вернулась магия? Лучше бы Онора просто сняла с него проклятие, делавшее его немым…» Слишком сухие после плача глаза заставили её умыться, прежде чем лечь спать. Обошла комнаты Кристал и Лиссы. Малышка уже спала, так что Аня осторожно подоткнула одеяло вокруг неё, чтобы та не раскрылась и чтобы потом не побежала к ней – греться.

Через полчаса она спустилась в мастерскую. Конгали всё ещё сидела в мастерской. Возможно, именно из-за неё Аня не сумела заставить себя работать. Просто сидела напротив кукольного стеллажа и смотрела на не совсем уверенные рисунки двойняшек…

А потом неясное чувство заставило её на цыпочках пройти по коридору, ведущему к потайной дверце на террасу-пристрой. Здесь она застыла перед дверью, с сомнением решая, стоит ли спуститься к озеру.

И чуть не подпрыгнула от негромкого стука в дверь.

Таеган?!

Зачем он явился?!

Стук прекратился, и Аня, затаив дыхание, прислушалась к тому, что происходит за дверью. Тихо… Новый стук будто ударил в сердце. Она прижала ладони ко рту. Нельзя говорить с… чужим женихом! Нельзя! Зачем он пришёл?! Зачем?! Бередить душевную рану? Оправдываться?..

Стук прекратился, но без секунд промедления Таеган жёстко сказал:

- Я знаю, что ты стоишь за дверью! Открой, Агни! Открой мне!

Она сглотнула, не зная, что делать. Да, она забыла, что его магические способности вернулись. Что он и правда знает – она за дверью. Но как открыть ему… Предателю?!

- Агни, открой! Нам надо поговорить!

Она хотела ответить: «Иди и поговори со своей невестой!» Но голос отказался повиноваться, и она снова зажала рот руками, не желая отвечать ему, но и страшась уходить, потому что, если уйдёт… Ей показалось – тогда он уйдёт навсегда. А она этого не хочет! Не хочет!.. Что делать?! Что ей делать в этой ситуации?!

Глава 13

Тупик. Абсолютный и бессмысленный.

Она не хотела открывать ему дверь. Не могла.

И она не хотела уходить от двери. Просто… не получалось.

Захлёбываясь в бесшумном плаче, она прислонилась к стене, а потом и вовсе спустилась сидеть на корточках, продолжая безнадёжно и опустошающе реветь.

Будто услышав её, Таеган немного помолчал, а потом, снова стукнув в дверь, чуть ли не угрожающе сказал:

- Если ты не откроешь, я буду сидеть здесь до утра!

И дверь скрипнула под напором сильного и тяжёлого тела. Аня услышала долгий, не сразу оборвавшийся шорох и поняла: Таеган с той стороны двери то ли устроился на корточках, как и она, то ли сел прямо на пол спиной к двери.

Тупик…

Что они могут сказать друг другу? Она-то – понятно: продолжит реветь и жалобно голосить, что не может без него. Последнее – это, строго говоря, факт… Или… если Аня сорвётся, то примерно представляла: что бы она ему ни пыталась высказать – нет, выкричать! – говорить ровно у неё уже не получится. Она сейчас как натянутая, дрожащая от напряжения тетива – вот-вот вздрогнет и пошлёт отравленную стрелу, обвиняя Таегана в предательстве, глупо напоминая о том, что она его чуть ли не спасла от прозябания на всю оставшуюся жизнь без магического дара, а он – бессовестный и неблагодарный!.. Чем он ответил ей, когда она поверила ему?!

Бабские вопли…

И это будет непоправимо. «А тебе нужно, чтобы было поправимо?! – трясясь от сдерживаемых рыданий, поражалась она себе. – Да что поправлять-то можно в этой ситуации?! Он теперь не мой. И я ему чужая. Что ещё он мне хочет объяснить?! Причины, по которым он всё-таки предпочёл выбрать ту, что красивее и моложе на пару лет? Его право! Но зачем мне-то этими причинами мозги компостировать?!»

Мимоходом она заметила, что, чем далее, тем больше использует в мыслях жаргон своего мира. Почему? Пачкая этими грубыми словами ситуацию, она думала, что может справиться с ней?.. Типа, раз такими словами обзовёшь – в ситуации не найдёшь… романтического, а потом можно встать и уйти?..

А ещё… Она вдруг осознала: на вечере она его оправдывала! Оправдывала, что его поставили в такое положение, что он вынужден стоять с той девицей и был не в силах подойти к своей настоящей невесте. Но сейчас… Сейчас она готова обвинять его в обратном: это он виноват! Это он бросил Аню! Это он променял её на более сладкий кусочек… Она злилась – и недоумевала одновременно: ну нет же! Он не менял!