думать о Белой лошади было никак нельзя. Хорошо, что цахесы, как и любая уважающая себя нечисть, не использовали ни луков, ни дротиков, ни камнеметов. Только руки с когтями и мрачные крючья.

  Они еще раз пробовали атаковать, на сей раз с самых разных сторон, но люди отбивались слаженно, поддерживая начинания друг друга и тыкая при удобном случае горящий факел в вырисовывающуюся на долю мига оскаленную физиономию. Это цахесам категорически не нравилось.

  Но однажды случилась беда, казалось бы, на ровном месте. Михайло замешкался, разжигая новый факел, споткнулся о выроненный прогоревший и свалился сам. Илейко в это время огнем и мечом махал вокруг, отгоняя темноту. Он промедлил всего миг, но и этого оказалось достаточно, чтобы враждебный крюк зацепил Потыка за ногу и утащил его во мглу. Лив тотчас же прыгнул следом, но увидел своего товарища не сразу же: его сокрыли тела сразу же нескольких карликов, бросившихся на лежащего человека со всех сторон.

  Одного Илейко пронзил клинком насквозь, второго пнул так сильно, что тот улетел, как ядро из пушки, по направлению к светлому будущему, третьего же сбросить не удалось. Во-первых, мешал отчаянно брыкающийся цахес, застрявший на мече в проткнутом виде. Во-вторых, еще несколько карликов, приблизившись, угрожающе подняли свои крючья. Ну, а в-третьих, сам Михайло так сдавил шею этому чудовищу, что у того голова откинулась куда-то на спину, глаза вывалились из орбит, а язык - изо рта.

  - Ты как? - спросил лив, отбиваясь сразу от троих с помощью насаженного на меч цахеса.

  - Нормально, - ответил Потык. - Сейчас оружие подберу.

  Поздно. Отрава уже проникает в кровь. Всем все равно не спастись.

  - Не думать о Белой лошади! - крикнул Илейко.

  Михайло не ответил.

  - Во имя Хольдера (см также мою книгу "Не от Мира сего 3", примечание автора). В память о Хольдере. Не думать о Белой лошади!

  - Не думать о Белой лошади! - не очень уверенно сказал Потык, а потом добавил, перейдя на крик. - Мочи козлов! Не думать о Белой лошади!

  Они отбили атаку, гуанча разжег свой факел и осмотрел себя: никаких укусов, ни порезов, ни иных ранок не обнаружил. Он вздохнул с облегчением.

  - Во имя Хольдера, - прошептал он и перекрестился.

  Илейко ногами стащил со своего оружия карлика, порубал его в капусту и только после этого перевел дух.

  - Я думаю, нам не стоит тут слишком задерживаться, - сказал он.

  - Не понял, - удивился Михайло.

  - Ну, мне кажется, что мы можем и поспешить, - заметил лив. - Хоть эти цахесы и здорово прыгают, однако с их ногами бегать-то они не могут. Не будут же они за нами, как лягухи, скакать?

  - Не будут, - согласился гуанча.

  - Тогда побежали.

  Они побежали вперед, отшвырнув с пути случившегося карлу, и бежали долго. Сначала погоня за ними была - ее можно было слышать, потом чувствовать, потом голова прояснилась.

  Люди перешли на шаг, подышали, восстанавливая сердцебиение, хлебнули из собранного островитянами "сухого пайка" кислого пойла.

  - Знаешь, Михайло, - сказал Илейко. - Нет ничего отвратительнее в мире, чем чужие мысли, вбиваемые тебе в голову.

  - За этим - будущее, - вздохнул Потык. - Правда, надеюсь, не наше будущее.

  - It was the wicked and wild wind

   Blew down the doors to let me in.

   Shattered windows and the sound of drums

   People could not believe what I'd become

   Revolutionaries wait

   For my head on a silver plate

   Just a puppets on a lonely string

   Oh who would ever want to be king?

(Coldplay - Viva La Vida, примечание автора)

- вполголоса пропел Илейко.

   "Злобный и дикий ветер

   Выдувший двери, чтобы впустить меня

   Разбитые вдребезги окна и звук барабанов

   Люди не могли поверить, чем я стал.

   Революционеры ждут

   Моей головы на серебряной тарелке

   Как марионетки на одной леске

   Кто когда-нибудь захочет стать королём?"

(перевод, примечание автора).

  Они снова побежали, чтобы не оставалось никакого сомнения в том, что погоня отстала. Только таким образом можно было спастись от назойливых и злобных врагов, только таким образом можно было приблизиться к призрачной цели своего подземного вояжа.

  Когда же, наконец, ноги окончательно налились свинцовой тяжестью, а грудь, казалось бы, вот-вот закипит от пламенного мотора внутри, решились на привал. Они еще некоторое время двигались шагом, успокаивая организм, потом неожиданно обнаружили себя в довольно просторной зале с выступами и нишами до самого потолка, не проросшего сталактитами и не засиженного летучими мышами.

  - Я узнаю это место, - неожиданно сказал гуанча. - В рунах о нем упоминалось. Дальше будет развилка, и нам направо. Нам теперь все время направо.

  - Так пойдем скорее, - обрадовался Илейко.

  - Нет, надо отдохнуть, - не согласился Потык. - Неизвестно, что нас ждет за каменными вратами. Да и сколько еще идти предстоит - пес его знает. А лучшего места, чтобы поспать, нам не найти.

  Михайло кивнул на скальный выступ на высоте человеческого роста, где вполне могла разместиться парочка людей их комплекции. И карлики, случись они здесь, бесшумно не достанут, и прочая ерунда не подберется. Так что, действительно, безопаснее места вряд ли удастся найти. Да и ноги гудят, как колокола. Единственным неприятным фактом было то, что отдыхать предстояло в кромешной мгле - попусту жечь факелы было неразумно.

  - Если мы выберемся на поверхность в нужном нам месте, - сказал Потык. - Никогда больше под землей шастать не буду.

  - Когда выберемся на поверхность, - поправил его Илейко. - Нам не надо будет больше никогда спускаться под землю.

  Они устроились на карнизе и замолчали, вслушиваясь в давящую со всех сторон тишину. Если долго так слушать, то, без всякого сомнения, совсем скоро можно будет решительно заявить: где-то играет музыка, где-то говорят люди, где-то шумит водопад.

  - А знатно мы придумали про эту Белую лошадь, - сказал Илейко. Голова человека