– Настроение бодрое. – Я подвинулся на диване, пытаясь устроиться поудобнее. – Операция по установке глазных протезов прошла успешно; врачи сказали, что его можно выписывать в любое время. Однако мы хотели использовать это время, чтобы пообщаться побольше, так что его семья пробудет в Гонконге еще несколько дней.

Согласно правилам гонконгского транзитного визового режима, перед возвращением в Германию мне разрешили остаться на семь дней. По поручению отца я принес чек, изначально предназначенный для дальнейшего лечения Сяо Гуана, но, к моему удивлению, госпожа Лю Ли вежливо отказалась. Эта достойная уважения мать сказала, что с момента широкого освещения дела в СМИ они почти ежедневно получают пожертвования и совсем недавно некий анонимный благотворитель единовременно выделил значительную сумму, которой уже хватило на покрытие медицинских расходов. Их семья ни в коем случае не может принять деньги сверх этой суммы.

– Сможет ли ребенок в будущем стать самостоятельным, как ты? – Голос доктора Фан Чэна по-прежнему звучал мрачно, но, привыкнув, я уже не находил его таким жутким, как вначале.

– Я верю, – улыбнувшись, я кивнул, – что в будущем он превзойдет меня.

Это не было ложной скромностью с моей стороны или несбыточным ожиданием. По сравнению со мной, у Сяо Гуана есть четкое представление о зрении, и это нельзя игнорировать.

Я привел пример в подтверждение этой мысли. Однажды мы заговорили о его операции. Мне вдруг взбрела в голову мысль, и я намеренно поддразнил его:

– Сяо Гуан, эти глазные протезы тебе очень идут.

Однако никак не ожидал, что он тут же парирует:

– Братец Бен, ты врешь! Ты ведь тоже не видишь!

Оба моих гостя с пониманием рассмеялись. Они направлялись через Гонконг в Тайбэй на презентацию новой книги господина Ся Яцзюня (которую я уже прочитал заранее). И я пригласил их ненадолго зайти в отель, где остановился, – из-за одного ранее данного обещания.

Вэнь Юде, казалось, предвидела это: когда наш самолет приземлился в аэропорту Чеклапкок, она упорхнула прочь, словно бабочка. Ее место заняла Ясмин, которая специально прилетела из Германии и уже некоторое время ждала в Гонконге, – как она всегда это делала. Моя сестра, всегда молча стоявшая на страже рядом со мной, воспринималась этим слабым старшим братом как объект защиты. Черный юмор Бога…

– У меня есть идея относительно названия книги, – произнес господин Ся Яцзюнь.

…Как раз в ту ночь, когда Колесо Судьбы слегка отклонилось от курса, под софорой у колодца я попросил господина Ся Яцзюня записать эту абсурдную историю. Писатель с радостью согласился и пообещал создать на ее основе книгу. Я полагаю, это должно…

– Ся Я, прежде чем обсуждать название, лучше сначала рассказать ему правду? – неторопливо прервал его Фан Чэн.

Я уже начал сомневаться, не подводят ли меня уши.

– Что?

– Вот как обстоит дело, – сказал господин Ся Яцзюнь. – А-Бэнь, знаешь ли ты, почему мы оказались в той деревне?

– Конечно, – не задумываясь, ответил я. – Потому что…

И тут мое горло словно внезапно сдавили.

Оглядываясь сейчас назад – насчет недобрых намерений этих двух незваных гостей, – я тогда действительно строил много предположений. Потому что тетя Де сказала, что они… Но с тех пор как я осознал их истинные личности, это перестало быть важным, и я больше не размышлял над этим.

Возможно, потому, что господин Ся Яцзюнь испытывал сомнения насчет «Дела о мальчике с выколотыми глазами», он и позвал доктора Фан Чэна для расследования на месте, и, сами того не ожидая, они наткнулись на ту самую копию деревни. В общем, наша встреча была просто случайным совпадением – или еще одной шуткой Бога.

– Похоже, ты прав, – сказал господин Ся Яцзюнь. Эта фраза, казалось, была обращена к доктору Фан Чэну.

– Что… что происходит? – Меня охватила непонятная тревога. Хотя я находился в шумном людном месте, я чувствовал себя более растерянным, чем на темной горной тропе, когда они преследовали меня по пятам.

– Ты, вероятно, думаешь, – снова тем же голосом Вестника Преисподней произнес доктор Фан Чэн, – что твои родители, приложив все усилия, срежиссировали все это, чтобы продолжать скрывать от тебя цвет твоей кожи, верно?

А что, разве не так? Мне очень хотелось задать встречный вопрос, но интуиция заставила меня промолчать.

– Судя по твоей проницательности, ты должен был понять это давно, – прокомментировал доктор Фан Чэн. – Жаль, но в итоге твои чувства все же тебя ослепили.

Господин Ся Яцзюнь подался вперед:

– Неделю назад мы получили это письмо…

С этимим словами он вложил мне в руку конверт. Я нерешительно вскрыл его и вынул сложенный пополам листок – на ощупь поверхность и конверта, и бумаги была гладкой, как зеркало.

– Письмо было напечатано, поэтому ты не найдешь следов письма от руки, – объяснил доктор Фан Чэн. – Но, я думаю, ты имеешь право знать его содержание.

– Если ты не против, – предложил господин Ся Яцзюнь, – я прочту его вслух.

Я покорно передал ему листок.

Дорогие господин Ся Яцзюнь и господин Фан Чэн!

Давно наслышан о вас. То, что до сих пор не удалось встретиться, считаю сожалением всей своей жизни.

Осмеливаюсь написать это письмо, чтобы искренне пригласить вас, господа, ненадолго снизойти до проявления вашего великого таланта и помочь мне раскрыть некую тайну. Однако, хотя это и называется приглашением, в обычной жизни я не очень люблю, когда мне отказывают, поэтому если господин Фан Чэн не склонен содействовать, прошу господина Ся Яцзюня со своей стороны приложить все усилия для уговоров.

Конечно, я ни в коем случае не сумасшедший и тем более не бесстыдный любитель злых шуток. Сегодня, несомненно, любимый автомобиль господина Ся Яцзюня припаркован на привычном месте; если вы немедленно отправитесь проверить его багажник, то сможете убедиться, что мои слова не лживы. Посылаю небольшую сумму в знак благодарности, лишь надеясь, что вы благосклонно примете ее.

Итак, позвольте мне передать первое поручение, которое я вам доверяю: следуйте указаниям и в течение сорока восьми часов достигните назначенного места. Я буду ожидать вашего прибытия на Лёссовом плато.

С нетерпением жду возможности увидеть ваше великое мастерство в деле.

– Это… что происходит? – В голове стоял туман, пустой конверт слегка дрожал у меня в руке.

– Ты, наверное, уже заметил, – сказал доктор Фан Чэн, – что на конверте нет почтовой марки, то есть это письмо было доставлено лично. Очевидно, отправитель специально выбрал удачный момент, дабы гарантировать, что мы не столкнемся.

– Конечно, – продолжил господин Ся Яцзюнь, – мы немедленно последовали указаниям