потолков и запрещение ракет наземного базирования с разделяющимися головными частями. Российские «тяжелые» межконтинентальные баллистические ракеты подлежали уничтожению. Это вызвало резкую критику у ряда российских экспертов, поскольку такие меры серьезно снижали мощь ключевого, наземного компонента российского стратегического потенциала ядерного сдерживания (70 % российского ядерного потенциала). В основу договора СНВ-2 был положен принцип возвратного потенциала (reconstitution) – допускалось складирование боезарядов.

Подписание этого документа вызвало критику на национальном уровне – Государственная Дума ратифицировала Договор СНВ-2 только в 2000 г., вместе с Нью-Йоркскими договоренностями от 1997 г. Они продлевали срок СНВ-2 до 2007 г. и ограничивали возможности США по развертыванию национальной ПРО рамками Договора по ПРО от 1972 г. Однако Сенат США не ратифицировал принятые в Нью-Йорке договоренности, и СНВ-2 так и не вступил в силу, а в 2002 г. США вышли из Договора по ПРО.

Помимо разоруженческой проблематики, в этот период было важно обеспечить интеграцию России в западноцентричные структуры. На первом этапе своего развития Россия зависела от помощи различных международных институтов (Большой семерки, МВФ, Всемирного банка) и отдельных стран (США, Великобритании, Германии, Франции, Италии и др.).

Участие России в западноцентричных институтах

Приоритетом двусторонних российско-американских отношений в соответствии с Кэмп-Дэвидской декларацией от 1991 г. стало укрепление союзнических связей. Прекратилась эпоха холодной войны, когда США и СССР рассматривали друг друга как антагонистов. Подписание Ванкуверской декларации в 1993 г. активизировало сотрудничество в торгово-экономической сфере. Была учреждена межправительственная комиссия Гор-Черномырдин, а также принято решение американской администрацией о продлении режима наибольшего благоприятствования в торговле.

В начале 1990-х гг. были оформлены «квазисоюзнические отношения» с западными институтами. Начали развиваться связи между Россией и Североатлантическим Альянсом. В 1994 г. Российская Федерация присоединилась к Программе НАТО «Партнерство во имя мира», которая была направлена на укрепление военного сотрудничества НАТО с европейскими государствами, а также бывшими советскими республиками Закавказья и Центральной Азии. На данном этапе начали развиваться отношения России и Европейского Союза. В июне 1994 г. на острове Корфу на 10 лет было подписано Соглашение о сотрудничестве и партнерстве (вступило в силу в 1997 г.).

В начале 1994 г. в ходе первых выступлений после прошедших выборов в Думу министр иностранных дела России А. В. Козырев впервые рискнул заявить об «особых интересах» России в поясе бывших республик СССР. Хотя активизации российской политики в СНГ не последовало, слова министра символизировали новую тенденцию: под давлением общественных настроений руководство начало понимать необходимость модификации идейно-теоретической составляющей внешнеполитического курса.

Власть попыталась соединить логику «демократической солидарности» с элементами либерального государственничества (либерального национализма) при безусловном преобладании первой. На практике это вылилось в продолжение политики координации с США и странами ЕС. Но теперь сотрудничество стало сопровождаться оговорками и попытками российской дипломатии выдвинуть свои условия.

При этом интенсивность контактов с другими странами стала снижаться. Ключевая тенденция российской внешней политики на региональных направлениях заключалась в стремлении пересмотреть условия взаимодействия со странами – бывшими союзниками СССР и антагонистами (Китай, Япония, республика Корея, страны Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии, Африки, Латинской Америки и др.) Возник ряд трудностей в выстраивании отношений с ними: проблема долга, территориальные споры, рост взаимных противоречий, различие в подходах к решению региональных и глобальных проблем.

Дипломатия России на стыке веков: на пути к многополярному миру. 1996–2008

На Западе в середине 1990-х гг. активизировалось обсуждение перспектив расширения НАТО на Восток. Новый курс Североатлантического Альянса формировался в условиях интервенции НАТО в Боснии. Отсутствие четких правил взаимодействия России и западного военно-политического блока спровоцировало рост недовольства внутри страны. На фоне президентских выборов, когда Б. Н. Ельцин одержал победу только во втором туре, потребовалось концептуальное переосмысление внешнеполитического курса. На смену считавшегося прозападным А. В. Козырева пришел Е. М. ПРИМАКОВ, у которого была репутация умеренного государственника.

Е. М. Примаков стал основоположником стратегии «избирательного партнерства» в отношениях с Западом, в зависимости от национальных интересов Российской Федерации. Не выступая против взаимодействия с США и европейским регионом, он подчеркивал недопустимость «безоговорочного согласия» и подчинения Западу. Вместе с тем новый глава внешнеполитического ведомства полагал, что сворачивание связей России на других региональных направлениях не оправдано.

При новом министре иностранных дел России были заложены основы концепции многополярного мира, а российская внешняя политика расширилась в сторону государств Востока и стала многовекторной. «Поворот на Восток» не исключал сотрудничества с Евро-Атлантическим регионом. Отечественная дипломатия выстраивалась на основе принципа «равноудаленности» России от Запада и Востока. Примат национальных интересов и прагматизм во внешней политике России сохранили и преемники Е. М. Примакова – И. С. Иванов и С. В. Лавров. Постепенно стала укрепляться роль России как одного из влиятельных центров мира, активного участника глобального сотрудничества.

В принятых в этот период концепциях внешней политики России (2000 и 2008 гг.) первое место в иерархии региональных приоритетов занимали государства СНГ. На пространстве СНГ приоритетом стало развитие «разноскоростной интеграции», т. е. формирование интеграционного ядра с привлечением наиболее заинтересованных в интеграции стран. Крупнейшим региональным актором осталась организация СНГ. В 1999 г. были заложены основы развития Союзного государства Россия – Белоруссия. В 2002 г. создается Организация Договора о коллективной безопасности. С 2003 г. предпринимаются попытки сформировать таможенный союз и единое экономическое пространство с участием Белоруссии, Казахстана, России и Украины. После того, как из этого «ядра» выпала Украина, экономическая интеграция развивалась в рамках евразийского пространства.

Серьезным вызовом для укрепления отношений со странами постсоветского пространства выступал фактор политической нестабильности – наличие внутренних и межгосударственных конфликтов. Сохранялись очаги напряженности в Нагорном Карабахе, Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии. С 2003 по 2005 гг. прошла волна «цветных революций» – в Грузии («революция роз»), на Украине («оранжевая революция»), в Киргизии («тюльпановая революция»). «Смена режимов» в странах СНГ привела к расширению поля противоречий между Россией и НАТО.

Евро-Атлантический регион по-прежнему оставался значимым вектором российской внешней политики и дипломатии. На протяжении этого периода российско-американские отношения носили непостоянный характер, который зависел от готовности США выстраивать сотрудничество с Россией на партнерских началах.

Точкой бифуркации стали сентябрьские события 2001 г. После террористической атаки в США взаимодействие между Соединенными Штатами и Российской Федерацией начали стремительно развиваться. Россия поддержала США и начала оказывать поддержку в проведении операции против талибов в Афганистане.

С середины 1990-х гг. в качестве отдельного трека сотрудничества России с государствами Евро-Атлантического региона начало развиваться взаимодействие по линии Россия – НАТО. Взаимодействие с Альянсом выстраивалось на основе принципа кондициональности: Россия признает верховенство права и права человека (value based policy – политика, основанная на ценностях) в обмен на интеграцию в общеевропейское пространство. Подобная формула была принята в конце 1990-х гг. в условиях экономической нестабильности и политической неопределенности