– Это помогает отвлечься, – осторожно произнесла я. – От всего.

– Не хочешь пойти учиться?

– Куда мне… В последний раз, когда я пробовала сдать ЕГЭ, все закончилось панической атакой.

– Теперь она у тебя вряд ли случится, – резонно заметил Аскольд. – Ты же больше не можешь бояться.

«Если только ты не начинаешь умирать».

Я рассматривала изгибы лилий на потолке. Интересно, это роспись или обои?

– А ты учился?

– Да. Экономика и управление на предприятии. Но я не… – Дыхание его сбилось. Я поискала глазами кислородную маску, но она не понадобилась – после нескольких неглубоких вдохов Аскольд продолжил: – Никогда не работал по специальности.

Мы снова замолчали.

– А кем ты хочешь быть? – раздалось спустя время.

– Когда-то хотела писателем, – со вздохом ответила я. – Но это не важно. Я шесть лет назад школу окончила. Уже все забыла.

– По-моему, из тебя получился бы неплохой врач.

Я повернула голову – Аскольд продолжал смотреть в угол. Свет причудливыми мазками расцвечивал его профиль. Кажется, он не шутил. А я не стала говорить, что последний год только и делала, что читала статьи из серии «Что делать, если человек внезапно начинает умирать у вас на глазах».

– Ага. Например, кардиолог. Послушать сердце, а потом остановить. Чтоб не мучился. – Сарказм из меня так и сочился.

– Тогда психолог.

Я снова покосилась на Аскольда.

– Не знаю. Если только чтобы лучше разобраться в себе. Ну все. – Я решительно закрыла глаза. – Давай спать. Я все равно не сдам экзамены.

– Сдашь, – неожиданно твердо возразил Аскольд.

В ночной тишине это слово прозвучало как обещание.

Глава 3

Зал ожидания в загсе походил на древний храм. Купол заканчивался стеклянным навесом, оттуда нещадно палили прямые солнечные лучи. Вместо фресок по окружности каменных стен тянулись зеркала разного размера и формы: большие и маленькие, квадратные и круглые, как крышка от стаканчика с кофе.

Кофе очень не хватало.

День выдался хуже некуда. Будильник не сработал, я еле-еле успела влезть в новый шифоновый костюм и накраситься. Туфли на каблуках, которые я надевала до этого всего раз, жали в мизинцах, глубокий вырез при каждом движении сползал туда, куда ему сползать совсем не следовало. Зато Аскольд в своем серебристом костюме бизнесмена выглядел так, будто проспал не меньше девяти часов и был готов свернуть горы.

Он мягко положил мою руку себе на сгиб локтя.

– Ты прекрасно выглядишь.

«Конечно. Ты же сам выбирал этот костюм».

Аскольд поймал мой взгляд, и на секунду я провалилась в черное марево.

– Не надо. – Я моргнула, и сквозь черно-матовую заслонку пробились звуки внешнего мира. – Прибереги гипноз для Лёши, если он откажется держать твою свечку.

– Как пожелаешь.

Я перевесила сумочку на цепочке повыше и от нечего делать принялась изучать гостей. Антон выглядел так, будто приехал прямиком с работы: черная водолазка, джинсы, пиджак. Ваня с ним рядом казался сущим подростком – шею опоясывала резинка с черной бабочкой, на спине белого худи красовалась надпись: «Парадная одежда». Он переговаривался с незнакомым мне рыжим парнем, одетым более традиционно – белая рубашка, черные брюки и широкий кожаный ремень. Очередной сладкий мальчик Юли? Тогда что он делает на ее свадьбе?

У дальней колонны особняком стояли похожий на профессора седовласый мужчина и женщина в темно-лиловом платье с высоким пучком. В профиле мужчины угадывался Лёшин длинный нос, в карих глазах то и дело вспыхивали задорные смешинки.

В углу, где было больше всего зеркал-осколков, стояли две подтянутые блондинки с идеально уложенными прическами. Дресс-код свадьбы, состоящий всего из одного пункта – никаких платьев и юбок, – они соблюли неукоснительно: обе были в строгих брючных костюмах и туфлях на тонких каблуках. Судя по тому, как беззастенчиво дама постарше разглядывала Аскольда, это и была мама Юли, мечтающая с ним познакомиться.

Я незаметно склонилась к его плечу.

– Спорим, они подойдут еще до церемонии?

Аскольд тихо усмехнулся в бороду.

– Пожалуй, сегодня я не буду с тобой спорить.

В зал ожидания наконец влетел запыхавшийся Лёша в классическом черном костюме.

– Дамы и господа, любимые и обожаемые родители! – Он отвесил легкий поклон брючным дамам и парочке профессоров. – У нас небольшое ЧП. Свидетельница не приедет. Но я сейчас же решу этот вопрос!

Лёша решительно устремился в нашу сторону.

– Вера! – Он замер передо мной с горящими глазами, и я невольно сжала плотную ткань пиджака. – Фрося не может быть свидетельницей. У нее подруга вчера родила, она осталась ей помогать. Выручай. Нужны мужчина и женщина. Тоха – мужик хоть куда, ты обворожительна. Делать ничего не надо, только постоять. Вам даже расписываться не придется! Даже спать во благо крепкого брака молодых!

Спать?

– Ты больной? – спокойно спросила я.

– Не смотри на меня так, это не я, это примета такая!

– Никогда о такой не слышала.

– Я же говорю, это необязательно! – Лёша отмахнулся, будто разрешал нам не совокупляться. – Просто будь, пожалуйста, свидетельницей. Юля меня убьет, если что-нибудь сорвется.

Я поймала в одном из многочисленных зеркал мрачный взгляд Антона. Кроме него на нас смотрело уже ползала.

– Ну пожалуйста! – взмолился Лёша.

На спину мне легла теплая ладонь.

– Ладно, ладно! – быстро ответила я. – Но только постоять. И мы поедем домой.

– Ты настоящий друг! – театрально воскликнул Лёша, и Аскольд снова тихо усмехнулся.

По каменным ступеням гулко застучали острые каблучки.

* * *

Ужасно хотелось курить.

Я стояла позади Юли, разглядывая ее невозможно тонкие стальные шпильки. Широкие брюки закрывали часть длины, так что сложно было представить, какие они на самом деле. Десять сантиметров? Двенадцать? У меня от пяти ноги уже отваливались.

Благодаря шпилькам миниатюрная Юля была почти одного роста с Лёшей. Я думала, что смысл заявленного дресс-кода был в том, чтобы одна только невеста блистала в платье. Но нет. Юля пришла в стильном брючном костюме, состоящем всего из двух частей: длинного приталенного пиджака и брюк. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: лифчика на ней не было.

– Дорогие жених и невеста! – торжественно начала женщина в изумрудном платье.

Она стояла за массивным столом с раскрытой папкой в руках. Густо накрашенные губы яркостью соперничали с красным флагом за ее спиной. Вопрос, почему на стене висит флаг СССР, мучил меня даже больше, чем почему на тонконогой стойке вместо двух маленьких колец лежало одно большое. На что его надевать? На руку? На ногу, как кандалы?

– Любовь – это сокровище, которое ищет каждый, – с выражением продолжала женщина. – Теперь, когда вы нашли его, готовы ли вы хранить и беречь…

Я вздохнула, стараясь сделать