это как можно незаметнее. Часы над флагом показывали девять пятнадцать. Прямо сейчас должна была начаться пара по физиологии центральной нервной системы. А я вместо того, чтобы слушать ее, слушала про любовь и сокровища.

– …уважать и дополнять друг друга всю жизнь? Является ли ваше решение взвешенным и осознанным? Искренни ли ваши намерения и чувства? – Интересно, что будет, если кто-нибудь однажды скажет «нет»? – Алексей Михайлович?

Лёша кивнул:

– Да.

– Юлия Сергеевна?

– Да, – подтвердила Юля.

– Ваши ответы дают мне право зарегистрировать ваш брак, – торжественно закончила регистратор. – Прошу подойти и скрепить подписями ваш союз.

Снова зацокали шпильки – Юля первая двинулась к столу. Лёша подождал, пока она распишется, и тоже поставил свою подпись.

Я перенесла вес с правой ноги на левую, но легче не стало. Надо было походить по дому в этих туфлях, прежде чем обувать на свадьбу. Впрочем, кто же знал, что мне придется столько быть на ногах… Я украдкой глянула на Антона – стоит, не шелохнется. Конечно, у его-то ботинок подошва плоская.

– В знак крепкой любви прошу вас обменяться символом верности друг другу, – разрешила регистратор.

Хоть каблуки добавляли мне роста, я привстала, стараясь увидеть, что будет происходить с кольцом на подставке. Вот Лёша без слов поднес его Юле, вот опустился перед ней на одно колено. Пока часть меня ужасалась этому, другая размышляла, не потому ли он пришел в черном – в белых брюках по полу особо не поелозишь.

Лёша начал расстегивать верхние пуговицы рубашки, и за спиной послышался шепоток. Кто-то звучно присвистнул. Они что, правда собрались это сделать? Снова? На нем же живого места нет… Я беспомощно обернулась к Антону – тот покачал головой, дескать, не вмешивайся. Ладно. Горло и верхняя часть груди у Лёши были полностью открыты, в протянутых ладонях лежало то самое кольцо. Только теперь я поняла, что оно слишком широкое для запястья.

Под тихий выдох зала Юля взяла из рук будущего мужа кольцо и, разъединив металлические края, надела ему на шею. Потом застегнула – до меня донесся глухой щелчок.

– Можете поцеловать невесту, – закончила регистратор, и Лёша, не поднимаясь с колен, с чувством прижал Юлину руку к губам.

Похоже, регистратора они предупредили. А вот гостей – нет. На мгновение в зале воцарилась тишина, а потом ее прорвало: возмущенный шепоток быстро превратился в гвалт.

– Вы это сейчас серьезно?

– Алексей, как это понимать?!

– Вот это нормик свадьба вышла…

Я поспешила к выходу и только в дверях оглянулась на Лёшу. Раскрасневшееся лицо, застегнутый на шее серебряный обруч, безумные, сияющие от счастья глаза. И ручка строгой, невероятно элегантной в своем белоснежном костюме Юли, зажатая в его крепкой ладони.

* * *

К загсу одна за другой подплывали нарядно украшенные машины. Из них выныривали такие же нарядные мужчины и женщины, и машины отправлялись дальше – видимо, искать парковку. Женщины были в шифоновых платьях, мужчины – в белых галстуках на фоне синих рубашек. Видимо, не только Юля придумала для свадьбы дурацкий дресс-код.

Я курила, ожидая, пока Аскольд закончит со своими свечками. Правда, Юлина мама все-таки поймала его после церемонии, но я надеялась, что надолго это не затянется. Что обычно хотят узнать женщины вроде нее? Когда снова замуж? Ждать ли ей внуков?

Как будто ошейник на шее у Лёши не давал однозначного ответа.

Я снова затянулась, кутаясь в пальто. Погода стояла зимняя, воздух обдавал щеки стужей. Мне редко бывало по-настоящему холодно, но даже я уже начала жалеть, что выложила вчера из карманов перчатки.

Я достала из крошечной сумки на цепочке телефон и набрала сообщение Альбине: «Как ты?»

В ответ капнуло фото спящего младенца – ручки под щеками, губки чуть приоткрыты, ярко-синие глаза смотрят прямо в камеру. Чего-о? Я растянула пальцами изображение. Нет, не показалось: вместо зрачков у ребенка были ярко-синие всполохи тумана.

Кто-то тихо охнул над ухом. От неожиданности я чуть не впечатала фильтр сигареты в нос парня, беспардонно заглядывающего мне через плечо. Белая рубашка под накинутым на плечи пуховиком, юное, почти детское лицо и неравномерно пробивающаяся щетина на круглых щечках. Приятель Вани.

– Извини, ты просто так увлеченно рассматривала… – Парень развел руками для большей наглядности.

– Отойди на три шага.

Пепел с сигареты упал на его начищенные ботинки.

– Меня Миша зовут. А ты Вера? Я слышал, как Лёша про тебя говорил.

– Еще на два.

Я спрятала телефон обратно в сумочку.

– Ты со стороны невесты или жениха?

Я заглянула в стеклянные двери загса. Интересно, если я просто вернусь внутрь, этот Миша пойдет следом?

– По-моему, меня там заждались.

– Кто?

Я хотела сказать «Аскольд», но подумала, что Миша понятия не имеет, кто он. И ляпнула первое, что пришло в голову:

– Антон. Мы же свидетели. Нам надо… – Чем обычно занимаются свидетели? – Подписать бумаги. До свидания.

Купольный зал был заполнен незнакомыми людьми, а роста мне не хватало, чтобы привстать и увидеть хоть кого-то из своих. Но это и не понадобилось: кто-то схватил меня за руку.

– Вера! – Ваня запыхался. Темные пряди вперемешку с седыми упали ему на лоб. – Тебя там Аскольд… Короче, пойдем.

– Что случилось?

Я позволила утянуть себя вглубь загса. Из зала ожидания мы попали в узкий коридор с красной дорожкой. Потом еще в один.

– Кровь идет, – коротко ответил Ваня.

Я еле поспевала за ним. Никогда бы не подумала, что могу так быстро передвигаться на каблуках.

– Он поранился?

– Сама увидишь.

Мы остановились перед одной из безликих дверей с надписью: «Для сотрудников». Ваня толкнул ее. Комнатка была маленькая, узкая и вмещала только диван и столик. На диване, вцепившись в сидушку, замер Аскольд. Скомканный пиджак валялся рядом, белая рубашка пестрела темно-алыми пятнами. Глаза были испуганно распахнуты, как тогда, когда он поймал аллергическую реакцию.

Я устремилась к нему, на автомате отметив, что Ваня прикрыл дверь и встал перед ней.

– Ты порезался? Где рана?

– Я не понимаю, – прохрипел Аскольд. – Просто идет кровь.

Я внимательнее его оглядела. Основание высокого лба расчерчивала тонкая линия, как от лезвия, по щекам катились кровавые капли. Кровь пропитала рукава ниже локтя. Пуговицы на манжетах были расстегнуты. Я задрала их – на обоих запястьях темнели раны.

– Господи… Ваня, вызови скорую. – Я опустилась на корточки перед Аскольдом. – Ничего страшного. Сейчас мы остановим кровь. Это не проблема. – Я накрыла ладонями оба его запястья, выталкивая из себя холод. – На тебя кто-то напал?

Аскольд покачал головой и попытался не скривиться, когда сквозь раны прошла ледяная волна.

– Тогда что случилось?

Закончив с руками, я начала