кабинете Палладьев не привык. На новой должности — приходилось. Главным образом, по утрам. Шли жалобщики.

Первой пришла старшая дворничиха Варвара Петровна, Татьянина начальница. Поскольку она была старшей, то выражение ее лица казалось руководящим. Она сообщила:

— Пришла сигнализировать.

— Начинайте.

— Жилец Чупачусов помер.

В сороковом доме даже фамилии уродливые. Не залегает ли под домом месторождение урана?

— Варвара Петровна, от чего же помер Чупачусов?

— От чего мрут в России мужики? От некачественного алкоголя.

— Еще больше мрут от качественного, — уточнил Палладьев.

Он полагал, что дворничиха сейчас уйдет, но она расстегнула куртку и шевельнула могучими плечами:

— У научного работника кот пропал.

— Варвара Петровна, уж не хотите ли вы, чтобы я искал кота?

— Кот — не простой, а японской породы. Здоровенный и вместо хвоста шишка.

— Ну и что?

— И гражданин не простой, а японец по фамилии Сиги-мицу.

Дворничиха замолчала, видимо, ее информация иссякла. Но она сообщила:

— На первом этаже проживает гражданка по фамилии Ксюха. Она прямо из окна торгует бородатыми ирисами.

— Ирисы, того, с бородами? — удивился опер.

— С миниатюрными.

— Мы им бородки-то обреем, — заверил капитан, поскольку был обязан принять меры.

И ядовито улыбнулся: яд был адресован в свой собственный адрес. Последний месяц капитан ловил наглейшего бандита по кличке Жбан, у которого была черная пружинистая борода; Заколошный трусов не носил, а бороду носил. Теперь вот бородатые ирисы.

Отрапортовав, дворничиха наконец ушла. Минут через двадцать был звонок, путаный, вроде кроссворда. Старушка жаловалась: над ее квартирой то ли громыхают, то ли идет ремонт, то ли постоянно празднуют. Выяснилось, что наверху танцуют; потом определяли характер танца; наконец старушка крикнула:

— Пляшут чарльтон!

Такие вот звонки походили на капель, стучащую по пустой бочке. Он считал, что ему необходимо лишь отбрехиваться, — жители дома номер сорок маялись бездельем.

Капитан надеялся, что постоянные телефонные звонки дворничиху вытеснят, но та сидела уперто, как будто тоже ждала какой-то новости.

— Варвара Петровна, меня интересуют факты криминальные.

— Я принесла, — заверила она.

— Слушаю, — безнадежно выдавил опер.

— Двадцать шестая квартира подозрительна.

— Чем?

— Хозяйка не работает, на что живет?..

— Сейчас таких много.

— Нет ли в этой квартире тайного общества? Ведь там не пьют, не шумят.

Дворничиха все это говорила с какой-то распахнутой улыбкой. Или радости добавляла ее веселая оранжевая куртка.

— К ней, наверно, ходят бомжи?

— Нет, люди интеллигентного вида.

— Тогда, может, наркота?

— Вряд ли, входят свежими и такими же выходят.

Палладьев смотрел на ее налитые щеки и решал, от чего они красные — от куртки, или куртка пламенела от щек? Когда его вышибут с этой дерганой работы, то он пойдет в дворники. И ему выдадут, наверное, такую же куртку.

— Молодежь ее посещает?

— Кто только не ходит... Парочки, по одному, и старики заходят...

Последняя информация в версию о притоне не укладывалась. Разновозрастные и одновозрастные, разнополые и однополые... Карточные игры? Не похоже. Сектанты?

— Как звать хозяйку?

— Падальцева Магда Артемьевна.

Капитан вспомнил. Год назад на нее жаловались верхние соседи. Якобы из квартиры гражданки Падальцевой идет тяжкий дух. Не труп ли там? Тем более что она держала в квартире урну с прахом умершего мужа. Жалобу проверяла санэпидстанция, установившая, что урна с прахом запечатана и запах источать не может. Правда, кто-то видел, как эта урна летала по квартире.

— Варвара Петровна, не попахивает ли там мистикой?

— Нет, ремонта не делали.

— При чем здесь ремонт?

— Так спросил же, не пахнет ли мастикой?

— Не мастикой, а мистикой. То есть всякой чертовщиной.

Начальство обязывало вести профилактику преступлений. Майор говорит, что профилактика — это реализация подозрений. Квартира номер двадцать шесть подозрительна. Значит, требует проверки. А как? Ни для постоянного наблюдения за квартирой, ни для обыска оснований не было. Оставалось лишь нанести частный визит и глянуть, происходят ли там какие-нибудь мерзопакости.

— Варвара Петровна, а где ваша напарница? Татьяна?

— На третьей лестнице убирает.

— Зовите немедленно.

— Зачем еще?

— Она моя внештатная понятая.

Оранжевого цвета прибыло — подошла Татьяна в такой же куртке. Чистая морковка! Капитан заговорил:

— Татьяна...

— Аиньки?

— Что?

— Я так произношу «а». От бабушки переняла.

— Ты жаждешь оперативной работы? Так пошли...

Глава 22

Дверь квартиры номер двадцать шесть удивила Палладьева старомодной монументальностью. Он надавил медную пупочку звонка. Поверхность вишневой кожи, узорчато обитая такими же, как и звонок, медными гвоздиками, тяжело отворилась. За дверью стояла импозантная, под стать двери, дама.

Опер представился:

— Капитан Палладьев, ваш новый участковый.

— На меня опять жалоба?

— Отнюдь, Магда Артемьевна.

— Тогда чем обязана?

— Милиция внедряет новый вид обслуживания населения: проводит опрос насчет претензий.

— Не поняла...

— Магда Артемьевна, есть ли у вас какие-либо пожелания?

Она улыбнулась, широко распахнула дверь и впустила в квартиру:

— Участковый, это очень мило. Чашечку кофе?

— Не откажемся.

Кофе был кстати — осмотреться. Хозяйка привела их не на кухню, а в гостиную, вид которой несколько удивлял: в большой комнате вдоль стен стояли два дивана, а посреди — квадратная тахта, покрытая ковром. Столик же для кофе был каким-то гномистым — на две, не более, чашечки. По углам — кресла, по стенам — кашпо с диковинными лианами, усеянными бокальчиками бордовых цветков. Везде ковры: на полу, на креслах и диванах... И огромный платяной шкаф, стоявший с каким-то надзирающим видом. Может, так и должен выглядеть салон в благородном доме?

— Вообще-то, Магда Артемьевна, соседи отмечают, что к вам ходит много народу...

— А что, это запрещено?

— Пожалуйста, лишь бы люди были хорошие.

— Участковый, я ведь женщина одинокая.

— Кстати, почему?

Она взяла пачку сигарет, зажигалку и объяснила:

— Когда я курю, чувствую себя деловой женщиной.

Почему она живет одна, его интересовало чисто с психологической стороны. Для одиночества она слишком яркая женщина: красные губы, черные глаза, крупные светлые локоны, сильная фигура... Возраста неопределенного: есть такие женщины, которые не были юными и не будут старыми.

— Участковый, я живу одна, потому что у меня мужской характер.

— И замужем не были?

— Знаете, чем отличаются актрисы одна от другой?

— Талантом?

— Нет, количеством замужеств.

Палладьев ощутил липкое беспокойство. Видимо, от густого запаха кофе, духов и цветов. Ему, привыкшему много ходить и дышать уличным воздухом, не хватало кислорода. Он допил кофе.

— Принесу еще, — решила хозяйка и ушла на кухню.

Капитан огляделся попристальней. Неужели его тревожат только запахи? Или необычность комнаты, которая походила не на жилую, а на приемную? Есть книжный стеллаж, но ни одной книги, а только пестрые журналы и какие-то безделушки... У каждого дивана — по торшеру... Если это гостиная, то где же большой стол? И этот пузатый гардероб,