ни рёва машин, ни криков пьяных компаний. Из людей: они, стоящие вдвоём посреди безупречной улицы.

— Это что, рай? — спросил Алессар, оглядываясь.

— Скорее учебник по химии, — ответила Юнда. — Всё здесь слишком правильно.

Юнда снова была одета иначе. На ней был строгий белый халат лаборанта, на кармане вышито золотом: «Лучший студент года». Волосы уложены в идеальный пучок, ни одного выбившегося локона. Даже осанка словно стала прямее.

— Посмотри на себя, — сказал Алессар.

Юнда провела рукой по халату, поморщилась.

— Я не ношу белое. Я вечно всё пачкаю.

— Здесь — носишь.

Из-за угла показалась высокая женщина с указкой в руке, в очках на цепочке. Ребята решили, что это преподавательница. Она улыбнулась Юнде такой сладкой улыбкой, что у Алессара заныли зубы.

— Ах, наша гордость! — пропела она. — Юнда, ты снова решила контрольную лучше всех. Как тебе это удаётся?

— Я, ну, готовилась, — неуверенно ответила Юнда.

— Она готовилась! — рассмеялась преподавательница. — Какая скромность! Иди, твой портрет уже вешают на доску почёта. — Она указала на здание школы в конце улицы. На стене действительно висел большой плакат с фотографией идеальной, улыбающейся Юнды с красным дипломом в руках.

— Меня там быть не может, — сказала Юнда. — Я даже фотосессию не заказывала.

— Зато здесь заказали, — заметил Алессар.

Ребята побрели дальше. На каждом шагу — напоминания об идеальности Юнды. Скамейки с якобы её цитатами: «Знания — сила». Клумбы, высаженные в форме её инициалов. Безликие прохожие в серых костюмах — кивали ей, как королеве.

— Это явно твой мир, — тихо сказал Алессар. — Здесь ты — совершенство.

— Это не мой мир, — огрызнулась Юнда. — Я не такая.

— А какая? — удивился парень.

Она не ответила. Ребята свернули за угол и наткнулись на странное здание театра с вывеской «Изнанка». Дверь была приоткрыта.

— Не ходи туда, — настороженно сказал Алессар.

— Надо, — ответила Юнда и шагнула внутрь.

Внутри оказался пустой зал. На сцене горел одинокий софит, освещая манекен в белом халате — точную копию Юнды. Рядом стоял проектор, и на экране за спиной манекена сменялись картинки. Первая: Юнда сидит на экзамене. Она не пишет, а лихорадочно заглядывает в телефон, спрятанный под партой. Преподаватель ничего не замечает — или, скорее, делает вид, что не замечает.

— Это не я, — сказала Юнда.

— Это ты, — ответил голос из темноты. На сцену вышел манекен Алессара — такой же безликий, в дырявой футболке. — Но только та, которую ты прячешь от меня.

Вторая картинка: Юнда стоит перед кабинетом заведующего отделением, умоляюще сложив руки.

— Ну пожалуйста, поставьте четвёрку. У меня красный диплом на кону. Я всё пересдам, я выучу…

Голос за кадром, сухой и строгий: «Вам нужны не знания, а корочка, Юнда. Получите свою четвёрку. Но помните: вы её не заслужили».

— Выклянчиваешь оценки? — спросил Алессар тихо.

— Иногда, — прошептала Юнда, не поднимая глаз. — Только по сложным предметам.

Третья картинка: музыкальный клуб. На сцене — группа «Лающий Йетти». В зале — толпа, но Юнды среди них нет. Она стоит за дверью, прижавшись ухом к щели и слушает.

— Ты же говорила, что была на концерте, — сказал Алессар.

— Ну я слушала его. За дверью.

— А это тот парень, который бывший? — Алессар указал на слайд.

Юнда закрыла глаза.

— Он не бывший, а просто одногруппник. Я призналась ему, он сказал, что я нелепая. Рыжая чудилка. И посмеялся надо мной. А на концерт он ходил с другом, не со мной. Я пошла туда, потому что надеялась его встретить, но он даже не заметил меня.

— А его друг?

— Тоже смеялся.

На экране — крупный план: парень кривит губы и говорит: «Ты? Встречаться? Ты серьёзно? Стоишь под дверью, как бомжиха. Иди отсюда, чудилка рыжая».

Манекен на сцене покачнулся, с него посыпалась краска, обнажая серую, безликую фигуру.

— Вот ты какая на самом деле, — сказал манекен Алессара. — Не идеальная и не гениальная, девчонка, которая врёт, чтобы казаться лучше.

— Заткнитесь, — прошептала Юнда.

— Ты списываешь. Ты выклянчиваешь оценки. Ты не была на концерте, а подслушивала под дверью. И парень, которым ты хвасталась, назвал тебя чудачкой.

— Заткнитесь!

Юнда рванулась к сцене, но Алессар схватил её за руку.

— Не надо. Это всего лишь проекция.

— Это правда, — она выдохнула, и голос её дрогнул. — Это всё правда.

— Я знаю, — тихо сказал он.

— И ты теперь тоже будешь смеяться?

Алессар посмотрел на девушку: на её дрожащие губы, на слёзы, которые она пыталась сдержать, на халат, который вдруг стал серым и мятым.

— Нет, — сказал он. — Я никогда не смеялся над тобой.

— Но я врала всё это время. Про пятёрки, про концерт, про парня…

— А я врал про готесс, — напомнил он. — Мы оба клоуны. Идём отсюда.

Он потянул её к выходу. Манекены на сцене рассыпались в пыль, экран погас. Театр «Изнанка» рухнул за их спинами, оставив после себя лишь облако лжи и горечи. Ребята выбрались по витиеватой лестнице на крышу того самого идеального здания, с которого открывался вид на фальшивый город. Солнце садилось, раскрашивая небо в оранжевый. Юнда села на край парапета, свесила ноги.

— Я не хотела, чтобы ты знал, — сказала она.

— Что именно? Что ты не супергерой?

— Что я обычная. Что у меня тоже ничего не получается.

— И что? — Алессар сел рядом. — Ты боялась сказать правду мне? Парню, у которого нет денег, нет девушки, нет будущего?

— У тебя есть я, — тихо сказала Юнда.

— А у меня только ты.

Он замолчал.

— Тот парень, — продолжила она. — Он был первым, кому я призналась. Я думала, если я буду умной, если получу красный диплом, он заметит меня. Но он заметил только то, что я рыжая и нелепая.

— Ты не нелепая.

— Я выпрашиваю пятёрки, Алессар. Я списываю. Я просто боюсь, что без этих пятёрок я останусь никем.

Он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого достал камень, он был тёплым, но не светился.

— Знаешь, — сказал Алессар. — А я завидовал твоим пятёркам и концертам. Я думал: вот она, настоящая жизнь. А у меня — только демоверсия жизни, и та с багами.

— Да нормальная у тебя жизнь, — слабо улыбнулась Юнда.

— Согласен, главное, что она моя.

— И я твоя, — сказала Юнда. — Хоть и без красного диплома.

— И я твой, — ответил Алессар. — Без готесс и крутых тусовок.

Они сидели на крыше фальшивого мира, который потихоньку таял вокруг ребят. Дома становились прозрачными, небо бледнело, асфальт трескался.

— Кажется, пора, — сказал Алессар.

— Пора, — кивнула Юнда.

Они взялись за руки. Камень вспыхнул зелёным, и мир рассыпался, как карточный домик. Открыли глаза на привычной скамейке.

— Алессар, —