двух юношей и двух девушек. С них торжественно сняли одежды, и Арсея невольно поразилась их физическому совершенству. Каждое мускулистое тело дышало силой и здоровьем, будто отлитое самими богами для высшей цели.

— Я говорила, — тихо напомнила Бутатис, — лишь самые крепкие духом и телом удостаиваются этой чести. Когда-нибудь, может быть, и я... — в ее голосе прозвучала мечтательная, но трепетная нота.

— Но в чем их истинное предназначение? — снова спросила Арсея, чувствуя, как тайна сгущается вокруг них.

— Терпение, — уклонилась от ответа Бутатис. — Скоро твои глаза узрят то, что немногим дано видеть.

Двух избранных девушек помогли опуститься в ванны, и круг жрецов сомкнулся вокруг них, скрыв от посторонних глаз то, что происходило внутри. Арсея с досадой встала на цыпочки, но ничего не могла разглядеть.

— Не стремись увидеть это, — шепнула Бутатис. — Им очищают тела, готовя сосуды к принятию божественного дара. Это всего лишь предварительный обряд.

Когда круг снова разомкнулся, девушки выглядели бледными, но их глаза горели странным, почти экстатическим огнем. Им помогли подняться, а ванны, опустошенные и вычищенные, перевернули. Девушек уложили на эти мраморные плиты, как на жертвенные алтари, и крепкими кожаными ремнями привязали их запястья и лодыжки к специальным скобам. Юношей в это время увели по боковой лестнице наверх. Верховный жрец нажал на скрытый в стене механизм, и с легким скрежетом с потолка опустилась прочная металлическая сетка, образовав вокруг девушек нечто вроде клетки. Одна из сторон этой клетки примыкала к массивной каменной плите в стене.

Бутатис потянула Арсею за собой по лестнице, и они оказались на балконе, откуда открывался вид на всю площадку под сеткой. Сердце Арсеи бешено колотилось.

И тогда каменная плита бесшумно отъехала в сторону. Из темного проема на площадку ступило Существо. Его тело, мощное и грациозное, действительно напоминало львиное, но кожа была не шерстистой, а гладкой, золотистой, словно отполированной солнцем. А голова... голова была человеческой, но неземной, идеальной красоты, с чертами, слишком утонченными и правильными для смертного. Его глаза излучали древний, бездонный свет, полный мудрости и безразличной силы.

— Боги... — выдохнула Арсея, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Они... настоящие?

— Они — Дети Нейт, — голос Бутатис дрожал от благоговения. — Пришельцы из иных миров, что явились к нам в незапамятные времена. Мы зовем их сфинксами. Они — источник нашей мудрости и сила нашей веры.

— Но... как такое возможно?

— Раз в поколение они являются, чтобы даровать нам часть своей сущности, — объяснила жрица. — Жрецы хранят знания, переданные ими, о том, как принять этот дар. От такого союза рождаются те, кто станет новыми жрецами и правителями.

Существо медленно подошло к одной из прикованных девушек. Оно склонилось над ней, и Арсея увидела, как по телу избранной пробежала судорога не страха, а невероятного, трепетного ожидания. Существо коснулось ее лица, и его прикосновение, казалось, вызывало волну блаженства. Девушка застонала, но это был стон наслаждения, экстаза, граничащего с болью. Арсея, наблюдая, чувствовала странную смесь ужаса и острой, почти болезненной жалости. Это не была грубая животная страсть; это выглядело как некий мистический ритуал, где плоть была лишь инструментом для передачи невыразимой энергии.

Волны удовольствия, исходившие от девушки, были почти осязаемы. Ее тело выгибалось в дуге, сдерживаемое ремнями, когда кульминация накрыла ее с такой силой, что крик застрял в ее горле, и сознание покинуло ее, оставив лишь безвольную, трепещущую оболочку, залитую золотистым сиянием, что исходило от самого Существа. В воздухе поплыл густой, пьянящий аромат, незнакомый и древний.

Существо, невозмутимое и величественное, повторило ритуал со второй девушкой, а затем так же бесшумно скрылось в темноте за каменной дверью.

Настал черед юношей. На площадку вышла другая форма — женщина с телом богини, чья грация была столь же пугающей, сколь и совершенной. Сила, исходившая от нее, была иной — не холодной и мудрой, как у первого, а дикой, стихийной. Юношам предстояло не пассивно принять дар, а овладеть этой стихией, усмирить ее в себе и через это также достичь единения.

Они смело бросились к ней, и начался танец — яростный, почти боевой, но пронизанный той же странной, ритуальной страстью. Их тела сплелись в борьбе, которая была одновременно и лаской, и битвой. Когда финал наступил, золотистый туман с запахом мирры окутал их, и Арсея почувствовала, как по ее собственной коже пробегают мурашки от переизбытка переполнявших ее эмоций.

Когда сетка поднялась, жрецы унесли бесчувственные тела избранных.

— Что будет с ними теперь? — спросила Арсея, все еще не в силах прийти в себя.

— Девушки родят детей, в которых будет течь кровь Детей Нейт, — тихо ответила Бутатис, провожая ее обратно в их комнату. — Эти дети станут новой элитой храма. Юноши станут их супругами и отцами. Так круг замыкается. Я сама рождена от таких родителей.

— А те... Существа? Те, что были сегодня?

— Их век недолог в нашем мире, — голос жрицы стал печальным. — Не более двадцати лет. Когда их время истекает, мы храним их тела в священных склепах, как величайшие реликвии. Так они исполняют свое предназначение.

— Я... я не знаю, смогла бы я на это решиться, — честно призналась Арсея, чувствуя ледяной холод в душе.

— Я понимаю, — Бутатис грустно улыбнулась. — Не каждый рожден для такого жребия.

В этот момент в комнату вошел старый жрец. В его руках была небольшая чаша с дымящейся жидкостью, пахнущей полынью и чем-то еще, незнакомым.

— Выпей, дитя, — сказал он, протягивая чашу Арсее. — Ты видела слишком много. Твой разум нуждается в покое. Утром все это покажется тебе сном, а на душу ляжет обет молчания, который ты не сможешь нарушить.

Арсея послушно выпила густой, горьковатый напиток. Тьма нахлынула на нее почти мгновенно, унося в беспамятство.

На следующее утро она проснулась с тяжелой головой и смутным ощущением пережитого кошмара или чуда — она не могла понять. Яркие образы ритуала расплылись, превратившись в обрывки снов о золотом сиянии, нечеловеческой красоте и всепоглощающем экстазе, который оставлял после себя щемящее чувство тоски и непостижимой потери.

Спустя несколько дней, попрощавшись с Бутатис, чье лицо казалось ей теперь маской, скрывающей бездну тайн, Арсея покинула Саис. Ее караван двинулся на север, к морю, где ее ждал корабль до Рима. Но часть ее души навсегда осталась в прохладных подземельях храма Нейт, зачарованная видением иной, звездной природы силы, так радикально отличной от всего, что она знала прежде.

Часть 1. Глава 15

Рим

Путь до Рима по лазурным водам Ионического моря казался бесконечной, убаюкивающей грезой. Воды были спокойны и