ощущений. Это было иначе, чем с мужчинами из ее гарема. Более плавно, более… церемониально, но от этого не менее приятно.

Затем они вывели ее из воды, осушили тело мягчайшими полотенцами и уложили на кушетку для массажа. Теплое ароматное масло, ловкие руки, растирающие каждый мускул… А затем их прикосновения вновь изменились, став более интимными, целенаправленными. Она почувствовала, как волна наслаждения, медленная и глубокая, начала подниматься из самых ее глубин. В этом не было страсти, которую дарили Люден и Зарим; это было что-то иное — тотальная, почти мистическая концентрация на ее собственном теле, доведенная до виртуозности руками рабов. Когда волна наконец накрыла ее, это был не взрыв, а продолжительная, сладостная разрядка, смывающая последние следы напряжения.

Дверь отворилась, и в купальню вошла Новкатриса с белоснежным одеянием в руках. Ее взгляд был понимающим и одобрительным.

— По выражению твоего лица я вижу, что усталость пути полностью покинула тебя, — улыбнулась она. — Мои слуги искусны в своем деле. Я принесла тебе свежие одежды. Отдохни немного и облачайся.

— Спасибо, — с легким смущением сказала Арсея. — Это было… неожиданно и очень приятно. У нас на Кабосе не приняты такие обычаи.

— Здесь многое иначе, — мягко заметила Новкатриса. — Лекари уверяют, что наслаждение, дарованное умелыми руками, наполняет тело живительной энергией, продлевая молодость и здоровье. Иногда руки слуги могут дать больше, чем пыл, но неискушенный любовник.

— Возможно, ты права, — задумчиво проговорила Арсея, вспоминая свои первые, не всегда удачные опыты.

— Конечно, права! — рассмеялась Новкатриса. — А теперь одевайся, нас ждут яства, способные пробудить аппетит даже у самого привередливого гостя.

Арсея кивнула, чувствуя себя не просто отдохнувшей, но и обновленной, готовой к новым открытиям, которые сулила ей эта удивительная страна.

Часть 1. Глава 11

Утро в Гелиополе наступило ясное и знойное, обещая день, наполненный нестерпимым жаром. Арсее предстояло сопровождать Новкатрису в храм бога Ра на ежегодное торжество, посвященное небесному владыке. В далеком детстве она уже видела нечто подобное, но тогда церемония казалась ей лишь красочным, но бессмысленным действом. Теперь же она смотрела на все глазами взрослой женщины, наследницы престола, пытаясь понять суть этой древней веры.

Новкатриса облачилась в парадные одежды: узкую, струящуюся тунику, затканную золотыми нитями, которая вынуждала ее делать маленькие, семенящие шаги, полные достоинства. Ее голову покрывал белый плат в синюю полосу, увенчанный все тем же золотым уреем — двойной змеей, чьи холодные изумрудные глаза, казалось, следили за каждым движением. Арсея надела похожее платье, но отказалась от головного убора, позволив своим черным как смоль волосам свободно ниспадать на плечи, что выделяло ее среди египтянок. Их, облаченных в шелка и золото, рабы бережно понесли в носилках к храму. За ними следовала колесница, груженная дарами — корзинами с фруктами, амфорами с маслом и вином, изделиями из золота и лазурита.

Белоснежный храм, окруженный лесом исполинских колон, поражал своим масштабом и ощущением вечности. У входа высилась статуя Ра с головой сокола, отлитая из чистого золота; она ослепительно сияла под палящим солнцем, словно второе светило. Увидев приближение соправительницы, навстречу вышел верховный жрец. Его бритый череп блестел, а облачение и тяжелый нагрудный символ власти говорили о его высоком статусе.

— Велик тот день, что озарился твоим прибытием, о, Новкатриса! — его голос был громким и поставленным. — Да ниспошлет Ра удачу и процветание твоему дому! Позволь же нам начать священнодействие.

— Начинай, — кивнула Новкатриса, занимая предназначенное для нее место в тени колоннады.

Воздух вздрогнул от заунывных звуков флейт и ритмичных ударов в медные тарелки. Мелодия, тоскливая и гипнотическая, нарастала, заполняя собой все пространство. Из темноты храма вышли двенадцать жрецов с бритыми головами, облаченные в белейшие льняные одеяния. Они выстроились в два ряда перед золотым идолом и начали песнопение — древний гимн, восхваляющий огненную колесницу бога, что каждый день очищает небосвод от звезд.

«Меркнут звезды, бледнеют созвездия,

Трепещут кости созвездия Льва…

Видят они Солнце сияющим, одушевленным…

Его сила в горизонте…

Небожители отданы солнцу:

Он дает свет и тепло всем живущим на земле;

Дает всемирный свой злак и пищу.

Он вводит сытость и являет себя в виде воды.

Все дышат, сердца ликуют, утробы радуются,

Все молятся, все прославляют красоту его.

Сладостна любовь к нему у нас,

Приятность его кружит в сердцах.

Велика любовь к нему у всех…»

Слова, могучие и древние, витали в раскаленном воздухе. Жрецы приблизились к статуе, омыли жертвенник темным, густым вином, а затем осыпали его принесенными дарами. Солнечные лучи, играя на золотых монетах и украшениях, создавали ослепительное сияние. Толпа, завороженная, пала ниц. Арсея же, вдруг почувствовав головокружение, прикрыла глаза рукой. Давка, жара, густой запах ладана и это всепоглощающее сияние золота стали для нее невыносимы.

— Что с тобой, дитя мое? — встревожилась Новкатриса, положив ей на лоб прохладную ладонь.

— Я… я устала от этого зноя и сияния, — призналась Арсея, чувствуя, как ее тошнит. — Умоляю, давай вернемся. Мне нужна прохлада бассейна.

— Хорошо, — без раздумий согласилась Новкатриса. — Церемония близка к завершению. Осталось лишь принести в жертву агнца.

— Я ненавижу кровавые жертвы, — поморщилась Арсея, бледнея. — На Кабосе мы отменили их много лет назад.

Они поспешили назад к носилкам и отправились в обратный путь. Чтобы отвлечь племянницу, Новкатриса завела разговор.

— Зато у вас, на вашем острове, невероятно развит культ любовных утех, — заметила она.

— Но и у вас он существует! — возразила Арсея, понемногу приходя в себя.

— Не стану отрицать. Я говорю о древнем культе богини Нейт. Твоя мать, должно быть, рассказывала о нем?

— Смутно припоминаю, — кивнула Арсея.

— Он возник в незапамятные времена, еще до первых фараонов. Ты видела Великого Сфинкса? — Арсея кивнула. — Так вот, он стоит там веками, и никто не знает его истинного создателя. Жрецы Нейт верят, что это — творение самой богини, а его лик — это ее лик. И в их храмах, — Новкатриса понизила голос до почти шепота, — творятся вещи, от которых кровь стынет в жилах. Говорят, те, кто видел полную церемонию посвящения, навсегда теряют часть своего рассудка или обретают дар ясновидения. Граница между мирами там очень тонка.

— Вот бы посмотреть! — воскликнула Арсея, и ее глаза загорелись азартом исследователя. — Я сомневаюсь, что все так ужасно.

— Если ты не боишься, я могу это устроить, — осторожно предложила Новкатриса. — Но ты не шутишь с такими вещами. Ты действительно не боишься потерять разум?

— Нет, — уверенно ответила Арсея. — Я прошла через мистерии в храме Солнца на Кабосе и видела многое. Меня теперь трудно чем-либо напугать.

— То, что ты