навстречу. — И я распорядилась позвать твоего брата. Я хочу даровать ему свободу. Он не останется в моем гареме. Пусть сам выбирает свою судьбу.

— У тебя есть гарем? — удивленно поднял бровь Эней.

— Я с Кабоса, — пояснила она. — Там у каждой женщины есть гарем. Это наш обычай.

В этот момент в комнату вошел Октавиан. Увидев брата, он замер на мгновение, а затем с радостным возгласом бросился к нему. Братья обнялись так крепко, словно хотели сдавить годы разлуки в этом объятии.

— Ты совсем не изменился! — воскликнул Эней, отстранившись, чтобы рассмотреть Октавиана.

— В отличие от тебя! — с восхищением ответил тот, похлопывая брата по бицепсу. — Вон какие горы мускулов нарастил!

— Пришлось, — усмехнулся Эней. — Четыре года на арене — не санаторий.

Пока братья делились историями своей нелегкой жизни, Арсея наблюдала за ними с теплой улыбкой. Видя их радость, она еще больше укрепилась в своем решении.

— Октавиан, подойди, — позвала она. Юноша послушно приблизился. — Скажи, что бы ты сделал, обретя свободу?

Глаза Октавиана загорелись надеждой.

— Я бы вернулся домой, к своей семье. Мои руки и моя воля помогли бы им жить в достатке и безопасности.

— Теперь ты можешь исполнить свое желание, — торжественно проговорила Арсея. — Я дарую тебе свободу. — Она протянула ему свиток с печатью. — Этот документ подтверждает, что раб Октавиан отныне — свободный человек.

Октавиан рухнул на колени перед ней, его голос дрожал от переполнявших его чувств.

— Госпожа! Чем я заслужил такую милость?

— Твой брат тронул мое сердце, — тихо сказала Арсея, поднимая его. — И я хочу отблагодарить его этим даром. Поезжай домой, порадуй своих близких. И пусть боги хранят твой путь.

Октавиан, сжимая в руке бесценный свиток, еще раз крепко обнял брата.

— Поезжай, — проговорил Эней, и в его голосе звучала и радость, и грусть. — Передай нашим, что я тоже свободен. Но мое сердце... мое сердце осталось здесь. Поэтому я остаюсь.

— Прощайте, госпожа! Прощай, брат! Да будут благосклонны к вам боги!

Когда дверь закрылась за Октавианом, в комнате воцарилась тишина, наполненная новым, напряженным смыслом. Эней медленно подошел к Арсее. Его руки легли на ее плечи, сильные и нежные одновременно.

— Теперь, когда судьба брата меня больше не тревожит, — его голос стал низким и бархатным, — позволь мне любить тебя, моя прекрасная нимфа.

Арсея подняла на него взгляд и утонула в темной бездне его глаз. Ее губы сами приоткрылись в немом приглашении. И он принял его, накрыв ее уста своими в поцелуе, который был не просто прикосновением, а клятвой. Его язык, скользнув внутрь, встретился с ее языком, и тихий, страстный стон вырвался из его груди. Его пальцы развязали завязки на ее плечах, и одежда, шелестя, упала к ее ногам, обнажая тело, залитое мягким светом ламп.

— Как ты прекрасна... — прошептал он, и его восхищение было таким искренним, что у Арсеи перехватило дыхание.

Он склонился, и его губы обожгли ее сосок, заставив выгнуться в немом призыве. Его рука сжала другую грудь, и ее тело вспыхнуло в ответ на каждое прикосновение. Она чувствовала его возбуждение, твердое и властное, прижатое к ее бедру.

Дрожащими руками она стала снимать с него эксомиду, и он помог ей, сбрасывая ткань одним движением. Не прерывая поцелуев, что сыпались на ее шею, плечи, грудь, он легко, как перышко, поднял ее на руки и бережно уложил на ложе. Его ладонь скользнула по внутренней стороне ее бедра, заставляя ее вздрогнуть, и нашла ту самую сокровенную точку, что уже пульсировала в такт ее бешено колотившемуся сердцу. Его пальцы, умелые и настойчивые, принялись за свой танец, и скоро Арсея, теряя голову, сама двигала бедрами, насаживаясь на его руку, повинуясь нарастающей внутри буре.

Ее собственная рука потянулась к нему, сжала его напряженную плоть, и она почувствовала, как она вздрагивает под ее прикосновением.

— Остановись... — хрипло прошептал он, сжимая ее запястье. — Иначе я не выдержу...

Он опустился между ее разведенных ног, и его достоинство, упругое и горячее, прижалась к ее истекающему соками ложу. Мгновение напряженного ожидания — и он вошел в нее одним резким, но точным движением. Чувство полного, почти болезненного наполнения вырвало у нее крик, который слился с его стоном. Она инстинктивно начала двигаться ему навстречу, погружая его еще глубже.

С низким рычанием, в котором звучала вся его необузданная натура, он поднял ее ногу, закинув себе на плечо, открывая ее для еще более глубокого проникновения. Его пальцы вновь нашли ее горошинку, и под этим двойным натиском сознание Арсеи поплыло. Вихрь ощущений закрутил ее, поднимая все выше и выше, к ослепительной вершине. И когда она рухнула в пучину оргазма, с криком, в котором смешались боль и блаженство, он последовал за ней, его тело содрогнулось в извержении, заполняя ее.

Они лежали, сплетенные, тяжело дыша, приходя в себя.

— Любимая... — его шепот был горячим у нее в волосах. — Я обожаю тебя. Я не помню ничего подобного... Я не хочу покидать тебя ни на миг.

И тогда Арсея почувствовала, как внутри нее что-то вновь пробуждается, как его член, все еще пребывающий в ней, вновь начинает наполняться силой. Нити страсти, только что ослабевшие, вновь начали затягивать ее в свой сладостный водоворот. Она приподнялась и приникла к его губам в новом, жгучем поцелуе.

И снова по комнате понеслись приглушенные стоны, шепоты и звуки любви. Они предавались друг другу с такой жаждой, будто старались наверстать все потерянные годы за одну ночь. Лишь когда первые лучи утреннего солнца робко проникли в покои, озарив их сплетенные усталые тела, влюбленные, наконец, забылись тяжелым, безмятежным сном, унося с собой в грезы обещание новой, только начавшейся связи.

Часть 1. Глава 19

Утро, начавшееся так идиллически в объятиях Энея, было грубо прервано суматохой. Дверь в покои распахнулась без стука, и на пороге возникла сияющая Клеопатра.

— Прости, сестра, что врываюсь! — воскликнула она, но ее глаза весело блестели, а взгляд скользнул по Энею с одобрительной улыбкой. — Ночью прибыл гонец! Цезарь возвращается сегодня! Вам обоим нужно готовиться к торжеству. Эней, если желаешь, оставайся с ней. Сейчас пришлю служанок и парадные одеяния. Встретимся позже! — И, словно вихрь, она исчезла, оставив за собой шлейф возбуждения и тревоги.

Арсея встревоженно посмотрела на Энея, но его взгляд был спокоен и полон обещаний. Он притянул ее к себе, и его губы вновь нашли ее в страстном, но коротком поцелуе, который зажег в ней знакомый огонь. Однако ему не суждено было разгореться — в